озероБайкал.инфо

информационный сайт о Байкале


Байкал: Общая информация о Байкале; Байкал в вопросах и ответах; Маршруты; Отчеты и рассказы туристов; Турбазы; Карты; Полезная информация...

Фотографии Байкала: Западный берег Байкала (Север, Центр, Юг); Восточный берег Байкала (Север)

Публикации: Геология; Законодательство; Животный мир; История; Кругобайкальская железная дорога; Легенды и придания; Общая информация; Охраняемые территории; Растительный мир...

Каталог сайтов; Форум...

По материалам сайта tiger-asset.com


» » » » 2 ЭТАП "ПОЛНОЛУННЫЕ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ"

2 ЭТАП "ПОЛНОЛУННЫЕ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ"

Категории статьи: Вокруг Байкала за 73 дня / Маршруты



п. Б. Голоустное -- перевал Кедровый -- б. Песчанная -- б. Бабушка -- п. Харгино -- мыс Красный Яр -- п. Бугульдейка
(14.05.92 -- 18.05.92)


"Вокруг Байкала за 73 дня"

14.05.92.
Дом-корабль. Охотники, лайки, убитый олень. Тропа на перевал Кедровый. Свежий след медведя. Палатка на тропе. Меры предосторожности. Усталость, холод, страх.

От вчерашних радужных настроений не осталось и следа. Утро. Холодное солнце восходит, сверкая алыми водами в глубоких трещинах почерневшего льда – как будто кровь сочиться сквозь истерзанный панцирь Байкала.
У палатки мусорный бак. Вчера мы его не замечали – как он сюда попал? И не лень же было кому-то его сюда тащить. Вороны набились во внутрь, орут. Сожрали нашу колбасу – ничего нельзя оставить за приделами палатки. Завтрак. Все равно хреново. Вчера – радость, светлый день – сегодня – одиночество и колбасу сожрали. Обнажились, осмотрелись. Помыли лица и зубы прямо в Байкале. Где-то лают собаки. Ладно, пошли в гору, обходим Голоустненский прижим.
Природа прекрасная, птички поют. Дорога – как Мамай прошел. Джеф какие-то фантики собирал – экотурист – тут всё тракторами разворочено и железом завалено. Становиться жарко. Кто-то в лесу рубит сучья или ветки ломает.
Внизу, на берегу дом – корабль. Ба! Кого ловить – стильное место, китч – обалдеть, зато всё под полировку, лесенки, перильца. И ни кого, ни души – хоть поджигай.
За соседним прижимом выходим на берег, где двое мужиков обдирают свежую тушу изюбря. Ребята нас не ожидали. Остолбенели. Пауза. Здрасти, здрасти. Вы кто? Собаки несутся, того и гляди разорвут. Но мы уже успели устать, так - что до собак нам дела нету. Они это чувствуют и не нападают, только лают. В воде у берега лежит олешка, уже освежёванный, и запах, сладкий запах тины и парного мяса, до тошноты.
- В такое время туристы здесь не ходят.
- А мы и не туристы – мы Байкал покоряем.
- А! Отрезайте мяса, сколь надо, – закон тайги.
Я отрезал килограмма два – два с половиной от задней ноги. Спасибо - хватит, тащить тяжело. Посидели, перекурили. Мы слышали выстрелы, но подумали, что это ветки ломают на просеке. Хорошо, что не в нашу сторону палили. «Ну, мы пошли». Собаки бросились вдогонку.
По камням, по льду – к обходной дороге на бухту Песчаную через перевал Кедровый. Решили идти через перевал – кто знает, что там за прижимы.
Странные деревья на берегу. Кажется, что гнезда маленьких птиц, а это так ветви сплелись. Стоянка с зонтиком из бересты – туристы прикалываются. Под скалой, в желтой траве зимовьё. Красиво. От зимовья тропа на перевал, вдоль скал и горной речки – чистой, холодной, рвущейся сквозь лёд напоить Байкал. Тропа ухожена какой-то туристической командой из Москвы под названием «Коряга». Эти ребята оставили о себе надписи на деревянных щитах, очистили и облагородили тропу. Завалы распилены, мостики, указатели, вигвамы. Я позже понял, что они молодцы, а в тот день, усталый, поднимаясь на вершину, я злился на их студенческие приколы.
Когда поднимаешься на перевал, вершина, как горизонт – кажется близко, вот она, а подойдешь – убегает. Весь день ловишь вершину и некогда перекусить – сейчас дойду, сяду, покушаю. Не тут-то было – вершина ещё впереди. Там, на верху тают снега, ручьи бегут вниз. Тропа – самое удобное место для ручья – ниже уровня почвы, утоптано, твердо. А я в кроссовках, иду по этой тропе, перепрыгивая ручьи. Мне холодно, скользко и лень одевать сапоги – всё кажется должен кончиться ручей.
Ноги конкретно замерзли, Вова впереди. Свищу: «Давай тормознёмся – переобуемся». Заваливаемся на привал. Снимаем мешки аккуратно: тушенка в стеклянных банках. Нам не удалось достать в железных, поэтому купили три ящика в стеклянных, а что обменяли на железо – послали сами себе в посылках по деревням побережья. Приходится мучиться, тащить стекло и не бросать мешки. Хрустально – серебряная речка. Вода – наслаждение, десны ломит. Готовить обед времени нет. Перекус – до вершины–то рукой подать. Переобулись. Сразу тепло и сухо. Двинулись дальше вверх. На тропе во мху след медведя! Свежий! Вода ещё в него только затекает. Запах чувствуется – сладкий запах медвежьей шкуры. Спина похолодела, замерли, вращая глазами, вслушиваешься: речка журчит, синички свистят, ветка хрустнула. Ружьё! Быстрее ружьё! Усталости – как не бывало. Опасность – это тебе, брат, не клещи. Весна – Он голодный! Ближе друг к другу и вверх. Внимательней, не расслабляйся – выскочит – не обрадуешься! Вверх, вверх, ищи зимовьё.
Время пролетело быстро, как и мы до вершины перевала. Зимовья нет. На вершине снег, глубокий снег. Тропа пропала в сугробах – ориентир – расстояние между деревьями, и то нет уверенности, что мы идем правильно по тропе. Темнеет. Если сейчас не разобьем лагерь, то через полчаса, не найдя зимовья, пожалеем об этом. Всё! Здесь! Нет сил и времени. По среди тропы. Пока светло ставим палатку, запаливаем костер ( сухостоя много, но он сырой), сушимся, едим. Большой костер – может Мишу напугает? У нас есть пара фальшвееров: дергаешь за один конец – красный дым, за другой – яркое пламя. Веревки – метров тридцать. Вокруг лагеря ставим «ловушки» – веревка, а на конце наши факела. Миша ночью придет, нарвется, факел вспыхнет – у нас будет пара секунд выскочить из палатки с ружьём. Не зашнуровывая палатку, не разуваясь, почти не застегивая мешки, ложимся спать, зарядив ружьё и положив его стволами к выходу. Страшновато! Что делать? Это наш первый опыт самостоятельной жизни в дикой природе. Как мы были наивны, но тогда это было лучшее, из того, что могли предпринять. Уснули же, прижавшись к ружью и друг другу.

15.05.92.
Холодное сырое утро. База ИСХИ. Спуск к Байкалу. Потерянный нож, нерпа, турбаза "Бухта Песчаная". Бухта Бабушка. Воспоминания. Обед, спирт, оленье мясо. Перенос стоянки. Душ из пластиковой бутылки.

Всю ночь кто-то бродил рядом. Не слышно, но чувствуешь. Скорей бы утро! Я лежу в полудрёме и всё думаю, как бы обезопаситься. Что такое медведь? Зверюга. Боится же тех, кто больше объемом. Звери все объемов бояться: даром что ли ящерицы расщепериваются, тетерева и турухтаны надуваются во время брачных боёв. Надо было воздушных шариков взять. Много шариков, ярких, красных и других. Надуть, развешать по деревьям – для объема – не подойдет. Ветер их колышет – не подойдет. Или красные флажки, на худой конец. Волки же боятся флажков. Но шарики нести легче, но нужно надувать. Всякая чушь в башку лезет... Холодно. Палатка не зашнурована – дует. Высокогорье, ничего не сохнет, сна нет, сил нет. Горло болит, нос облазит, ноги стерлись, тело ломит. Скорее бы утро. Хреново всё!
Только-только светает. Спать не могу, развожу костер. Быстрее костер. Отогреваться и сушиться. Вова тоже не спит. Всё сушим (одежда парит), греемся, громко разговариваем. Чай, горячий крепкий чай и выстрел в верх пробуждает в нас уверенность. Да и солнце встает, отгоняя ночные кошмары. Хер ты нас возьмешь! Нас двое. Мы вооружены! Слышишь? Давай, рискни!
Вокруг палатки всю ночь шарахался лось. Это мы узнали часов в семь, когда совсем стало светло, и следы стали различимы. Одежда так и не высохла. Мерзко!
Два-три часа ходу нам не хватило вчера добраться до базы студентов ИСХИ. Вниз почти по тропе, а вообще-то в сугробах, мы добрались до озерка, где сразу чувствовалось присутствие бывалых браконьеров: надежные засидки на уток, искусственный солонец, подкормочные стога и кормушки. Изюбри бродят в кустах на берегу (увидев нас - растворяются в чаще). Места красивые и богатые, как на картинки, охотоведы молодцы – знают где базы разбивать. На базе тишина. Зимовье большое, просторное, грязное. Рядом стоящие деревья и щиты густо простреляны картечью. Под нарами, на чердаке, в сарае – везде: капканы, ловушки, петли, бутылки, кеды, тряпки, запчасти, мусор, очистки, стружка, шкурки, пяльцы, ржавые гильзы, мыльницы и что-то ещё, рассыпанное на полу. Надписи на стенах.
Мы выспались на нарах. Тепло - распогодилось. Часа два беззаботно спали.
Спуск с перевала к бухте Песчаной от базы ИСХИ обозначался различными зимними туристическими тропами (на деревьях прибиты ориентиры в виде зеленых ромбов и красных квадратов) Стоять на вершине перевала и смотреть в низ на огромный Байкал очень приятно – «весь мир у твоих ног!». Огромная чаша Озера с высоты кажется ещё более необъятной. Гордость переполняет сердца за свою идею покорить этого монстра. Сам же спуск – дело утомительное, так как работает другая группа мышц, которые моментально устают, скользко и порой приходится бегать змейкой, а с тяжелым рюкзаком это неудобно. Даже часто взлетающие рябчики не отвлекают внимания, и все равно поскользнешься.
Песчанка встретила нас плохой погодой, красивыми скалами и досадной информацией о том, что где-то при спуске Вова потерял нож. «Твою мать! Ну иди – ищи!» Я завернулся в телогрейку на окрашенной синей холодной лавочке на берегу и стал наблюдать, как нерпа своей черной башкой мотает из стороны в сторону выныривая между льдин. Уснул.

БУХТА ПЕСЧАНАЯ
Одно из самых красивых и известных мест на Байкале. Множество открыток и календарей содержат виды Байкала именно в иллюстрациях наиболее красивых мест бухты Песчаной. Это и ходульные деревья, и Малая и Большая Колокольни, и Бакланий камень. Именно в этой бухте наибольшее количество солнечных дней в году, где среднегодовая температура воздуха составляет + 0,4 0С. Место паломничества туристов и влюблённых.

Володя разбудил меня через пол часа.
-- Нашел нож?
-- Нашел.
У домиков возился с трактором какой-то хрен, раскрашивая колеса и поглядывая на нас. «Пойду узнаю насчет ночлега» – сказал Вова и свалил. Я снова уснул.
-- Пролетаем с ночлегом. Этот козел сказал, что тут вам не ночлежка. Деньги предлагал - не пускает. Что делать будем?
-- Что делать? Пошли в Бабушку. Там переночуем. А этот урод пусть блатных ждёт – надеюсь, летом они сожгут тут пару домиков.
Перевалив за бугор, мимо ходульных деревьев, мы оказались в бухте «Бабушка». Бухта нашего детства. Красивее места нет на моей планете. Всегда вспоминал, как мы с Вовой тут мы отдыхали.
*** Тогда нам было лет по двенадцать. В спортивном лагере «Политехник» от Иркутского политехнического института нас премировали поездкой на Байкал за спортивные достижения ( я выиграл кросс на 1 км, а Вова плавание на 50 метров, получили два торта). Человек пятнадцать студентов, которые тогда казались нам ужасно взрослыми, и мы два пацана, разбили лагерь здесь в Бабушке. У студентов были свои планы: гитара у костра, любовь, тыры- пыры, а нас привлекали скалы. Мы лазили по каньонам, гоняли уток, представляя себя индейцами, напевая шлягер тех лет: «Вновь, вновь золото манит нас, вновь, вновь золото, как всегда обманет на-ас!». Кружащие над головой коршуны дополняли картину, и скалы в глубине бухты мы окрестили «Каньон «Дель оро» или золотой каньон». Тысячу раз мы могли сорваться со скал и после, вспоминая наше безрассудство ползать по скалам без страховки, мы часто удивлялись милости Проведения, сохранившему нам жизнь.
Рухнув на белый песок бухты, минут тридцать мы просто лежали, вспоминая каждый своё, наслаждаясь картинками детства и просто отдыхая.
Сегодня день отдыха. Перевал нас порядком вымотал – дальше не идем, разбиваем лагерь, отъедаемся, моемся, отдыхаем. Разбив лагерь, сварив изюбрятину, мы позволили себе даже выпить немного спирта и завалились спать. Тепло (пока день) и расслабуха после спирта полнейшая. Вова спит. Оставив проблемы на потом, прежде чем рухнуть рядом, берусь за дневник:
В 21.00 я пишу эти строки у костра. Вова спит. Байкал ещё не проснулся. Мы уже не те бравые парни 5--3-дневной давности (всего-то прошло 5 дней). Мы простывшие, небритые, грязные, уставшие и промерзшие два леших. В палатке невозможно ночью спать. Холод. Мы слишком рано вышли -- ещё ни людей, ни тепла на пути нет. Обходная тропа более 40 км утомила нас, мы не встретили ни одного человека на ней, но множество зверей. В Песчанке не сезон -- закрыто! Нет людей -- для нас даже хорошо, что нет тепла -- это нас выводит из нужного равновесия. Что-то около суток мы бродили по перевалу, намокли... Очень хочется помыться (всему). Но утренне-вечерний холод и дневной ветер этого не дают. Небриты. От вещей, взятых вначале, осталось чуть больше половины. Пищи (как ни странно), оказалось, нам нужно меньше. Хотя идём по очень большим кускам. Хотя организм уже требует прибавки (сегодня съели 1-1,5 кг изюбря очень быстро -- правда это было вкусно). Так называемые крупномасштабные карты для туристов (продаются в ларьке на Ленина) -- дерьмо. Мы бродили по ним, ничего не разобрав. Дерьмо!
"Пью сибирское лето из горной речушки".
От чифира разъело язык и губы (не принимает солёное -- жжёт!)
Проснулись ближе к вечеру. Задул ветер. Полы нашей палатки стали хлопать. Пришлось икать более подходящее место для лагеря. В дальнем конце бухты такое место нашлось – лагерь перенесли. Дневной сон прибавил нам сил на то, чтобы нагреть воды и помыться. Бутылка из-под «Белизны» с дырками в пробке, типа брызгалка, служила нам душем, бритва откарябала недельную грязь, запутавшуюся в щетине, горячий суп и чай вернул нас к жизни, а полная луна наполнила сердце милыми картинами прошлых и будущих лет. В дневнике появились строки:
Переоделись и почувствовали себя людьми. Врач лечил наши носы и глотки. Погода стала ветреной -- не хватало дождя -- солнце -- вот что нам необходимо и хороший сон в тепле.
Угадали с чаем (его надо много), но очень жаль, что нет сахара.
Это был отдых и «зализывание ран».

16.05.92.
Тёплая ночь. Яркое утро, омрачённое болезнью. Первые лекарства. Бухта Сенная, обед. Проводник до Харгино. Слабость, сон, радио. Непредвиденная ночёвка в Харгино.

Запись в дневнике:
Наконец-то сегодня ночью мы не мёрзли и проспали до 7.30 ч. (правильно выбрали место и лихо зашнуровались). Спасибо, б. Бабушка. Суббота. Мои в Ангарске. Я мысленно там же. Как там Тимоха -- я очень скучаю".
Яркое солнечное утро, как всегда в этой бухте. Тонкие стволы сосен отбрасывают длинные тени, сплетая их в причудливый узор на желтом ковре опавших сосновых игл – всё, как на открытке. Воздух морозный. Льдины на море просвечиваю матовым светом, вода в полынье бликует на солнце и ветерок запутался в прибрежных камнях. Я блюю в кустах.
После перевала, толи от перенагрузки, толи от спирта, а может от немытых сухофруктов, которые мы вчера сожрали, я страшно отравился и теперь не вылажу из кустов. Слабость валит на прибрежный песок и, уж точно, идти никуда не охота да и сил нет. Вдруг вспомнилось, что смотреть на полную луну нельзя – заболеешь. Я вчера весь вечер снимал её – станешь тут суеверным. Очень хреново. Вова пичкает меня какими-то таблетками, а сам втихоря облегчает мой мешок, часть груза перекладывая себе. Спасибо, Вова. И чё я на тебя из-за кепки орал?
Из-за скалы со стороны Песчанки появляется какой- то местный жлоб: «Собачку не видели? куда-то сюда ушла. Следы сюда ведут. Убежала с поводком. В тайге с поводком опасно - зацепиться за корень – пропадет».
«Не видели, не видели!» До собачки мне сейчас. Ушёл, следопыт долбанный. Не пустили вчера ночевать – вот вам отрыгнулось. Теперь бегай по тайге, ищи свою суку.
От выпитых таблеток немного полегчало, нужно трогаться. Во время движения должно все пройти. Это стоит расслабиться, как все болячки наружу вылазят, а когда работаешь – не замечаешь, и все само собой проходит.
До бухты Сенная берегом, где по валунам, где по льду допрыгали довольно быстро. Очень удивили местных жителей своим появлением. Само собой чай, омуль, картошечка. Мы им о себе, они нам о дороге до Бугульдейки. Предложили баню истопить, оставляли отдохнуть, ну нет – мы только вперед. До Харгино (следующий населенный пункт на нашем пути) нас вызвался проводить милиционер Саша. У него на плече болталась «Белка» и он всю дорогу нас пугал рассказами о медведях, которые здесь людей задирают. Молчал только когда в гору лезли. Крутая гора, раза четыре отдыхали. Зато спуск, хоть и тягомотный, но спуск. Тут тебе и глухари, и белочки, и болтливый попутчик с ружьем. Зря я поел – опять мутит.

ХАРГИНО
Ещё в XVIII веке открытый песчаный карьер для доставки сырья на стекольный завод в посёлок Тальцы (на47 км Байкальского тракта) имел основательный причал и рельсовые пути для вагонеток, доставляющих песок из глубины пади. Во время Отечественной войны -- женское поселение. Сегодня -- ржавые рельсовые пути, остатки опор причала и молодая берёзовая роща.

Одинокий дом посреди разрушенного, когда-то большого селения, довольно удачно вписывался в пейзаж. Хозяин возился на берегу с сетью и когда увидел нас немного оторопел. Но, подойдя по ближе, проводника нашего узнал, заулыбался, обмяк, протянул руку: «Здророво!».
-- Здорово, Гоша. Вот туристов тебе привел. Накормишь? Как рыбалка? – Саша разряжал ружьё..
-- Да какая рыбалка? – лед двигается. Нерпа сеть порвала. Ну, немножко хариусков зацепил. Березовый сок есть - угощайтесь. – Гоша суетился у стола
От сока меня вывернуло снова. Вова полез за таблетками. Георгий Иннокентьевич – добрая душа – увел меня в дом и уложил на кровать. Пока они там поедали Гошиных хариусков, я валялся, обливаясь потом. Нужно немного отойти и ничего не есть, потерпеть – отпустит. Вова принес горячего чая, таблеток. Я уснул.
Сколько я спал - не знаю, но проснулся от хохота на улице – Вова что-то втирал мужикам. Играло радио, напоминая, что где-то есть совсем другая жизнь, море, девочки, белый пароход. Я здесь валяюсь еле живой, переть еще бог знает сколько, а там, пляжи, бикини, сладкие конфетки, мороженное и шампанское во льду. Это злит.
-- Ну как? Одыбал? – Вова снова принес чай.
-- Да вроде ничего.
-- Двигаем дальше?
-- Двигаем.
Я поднялся, сошел к столу, выпил еще чаю и стал собираться. Мужики дали нам в дорогу рыбы, показали, как выходить на тропу, и мы пошли.
Через полкилометра меня бросило в пот, тело ослабло, колени задрожали.
-- Не, Вова. Я не дотяну. Что-то мне хреново.
-- Давай вернемся, переночуем в доме - отойдешь.
-- Давай. Ты иди вперед, переговори с мужиками, я потихоньку дотяну.
Я опять завалился в кровать. Снова температура, таблетки, чай. Уснул теперь уже до утра. Спал, как убитый. Вова говорит несколько раз приходил ко мне и, глядя на мое желтое лицо, стал прикидывать, как ему меня от сюда вывозить. Санавиация здесь вряд ли приземлиться, придется с машиной договариваться – «66-ой» стоит у дома, но без бензина. С мужиками посоветовался. Занервничали мужики!

17.05.92.
Первая ночёвка в доме. Хариус в дорогу. Кабарга. Снова клещи. Мыс Красный Яр, памятник, погибшим учёным. Следы медведицы с медвежатами. Первое зимовьё. Уха. Первый гнус. Перелётные птицы.

Утром, особенно солнечным, все не так уж плохо. Полегчало. Вова радостный хлопочет у моего мешка, переваливая весь запас иды в свой. Заботу о ближнем, клятву Гиппократа, мужскую дружба, взаимовыручку в каждом пластичном движении глупо улыбающегося другана Вовуни чувствовал я в этот солнечный час. Клещ впился под мою ключицу, всё население Харгино бросилось его удалять. Господи, а мне уже до фонаря, я так устал бояться и болеть. От насмешек я естественно не ушел, но и в ответ было что сказать – в общем всё обошлось. Потолкавшись еще немного у стола, я послушал рассказы Георгия о военных годинах в этом селении, когда он еще пацаном с мамкой здесь жил, когда местный староста трахал всех здешних баб, а потом ему свернули шею вернувшиеся мужья – фронтовики. Ближе к полудню мы тронулись в путь.
Тропа от Харгино к Бугульдейки торная, как говорят местные жители. Кишит зверьем. Все утоптано свежими следами. Вспугнули кабаргу. Она прыгала впереди, оглядываясь и останавливаясь, пока не услышала голос, после чего метнулась в чащу. После мы не раз наблюдали, как животные разглядывали нас, будь то косули, олени или просто коровы. Наши мешки над головой искажали человеческий силуэт, и звери просто не понимали, кто движется. Но стоило подать голос, они уходили. Нужно взять на вооружение – на охоте пригодиться.
После обеда, уже идя по берегу, мы натолкнулись на свежие следы медведицы с медвежатами – малый и годовалый. Совсем свежие следы. Тянуться вдоль берега в ту же сторону, куда мы идем. Достали ружьё – кто знает за каким поворотом они могут оказаться. Тем более медвежата: помчаться к нам поиграть, а мама у них дура – ей не до игр. Так и шли, каждый поворот в бинокль рассматривая, пока не натолкнулись на зимовьё. Недалеко от зимовья прошли памятник погибшим в кораблекрушении. Жуткое место. Не приятно под вечер проходить мимо обелисков. Позже мы узнали, что значит мыс «Красный Яр».

МЫС "КРАСНЫЙ ЯР"
2 августа 1983 года научно-исследовательское судно "Шокальский" примерно в 1 км от берега, на глазах многих людей, бессильных помочь, порывом ветра (40 м/сек) Горняшки (образовался смерч) было перевёрнуто. Судно крутилось на волнах вверх килем. Некоторым людям удалось выбраться на днище, но корабль затонул, людей смыло в море. Помочь никто не рискнул, т.к. порывами ветра подбрасывало вверх или выбрасывало на берег даже привязанные лодки с моторами.
Установлен памятник на высоком берегу.
Первое зимовьё (перед Бугульдейкой).

Зимовье добротное, правда, низкое, зато крепкое и для двоих – самый раз. Можно конечно пару часов еще прошагать, но ночевать в палатке по соседству с медведицей желания нет. Остаемся. Напишем письма домой, отправим их завтра. Помоемся, отдохнем. Главное в походе – полноценный отдых – так мне объяснил Володя. Я с ним согласен – он же врач.
Варим уху. Над головой стаи гусей и уток возвращаются к местам гнездовий. Красиво, черт возьми. Есть время помечтать, потрепаться, привести в порядок снаряжение. Потом в зимовье на нары, закрыв вход столешницей, которая заменяет дверь. При свете свечи повозиться в спальнике, укладываясь поудобней, а в темноте слушать, как мыши, пища, бегают радом по нарам, чуть касаясь немытых голов, но и к этому быстро привыкаешь. Завтра нужно быть в Бугульдейки, отправить письма и Сереге позвонить.

18.05.92.
Первый ветер, вскрывший Байкал. Моторная лодка. Бугульдейка, обед в столовой. Гостиница, почта, магазин. Егерь Косарев, рассказ о нём. Наш внешний вид. Вечер в гостинице, ночёвка на бильярде.

Встали рано. Пора в Бугульдейку – нужно успеть до закрытия почты. Легкий туристский завтрак, лёгкие сборы. В путь. Плата за ночлег – забытое полотенце.
Ночью ветер порядком растащил лед, и тут же забегали по Морю моторные лодки. Весна пришла на побережье! Бойся, рыба! Лето подкрадывается.
Козловые краны леспромхоза, казавшиеся так далеко у горизонта, остались за спиной. Слева искрящаяся белая красивая скала. Тёплые коровы у дороги. Пацаны на великах. Прохожие здороваются, с любопытством глядя на нас. Время обеденное, первым делом - в столовую. Праздник больного желудка! Приятно после хлебания из котелка хлебать из тарелки. Всего неделю вилок не видели, а ощущение такое, будто век по тайге бродили. Чай правда слабоват. То, что мы завариваем в нашем чайнике и называем чаем, в натуре является чифиром, но мы привыкли называть это чаем.

БУГУЛЬДЕЙКА
Рабочий посёлок на берегу Байкала. Раньше -- леспромхоз для транспортировки плотов по Байкалу, мраморный карьер. Первый на побережье Байкала от Иркутска аэродром.

После столовой договорились в гостинице о ночлеге. Хозяйка, видя наше жалкое денежное положение, выделила нам бильярдную, не взяв с нас платы. Хорошая бабушка. Дай, Бог, здоровья! Побросав мешки, сориентировавшись на местности, мы пошли на почту. Отправили телеграмму Серёге, чтоб не ездил в Бугульдейку, т.к. ждать нам его смысла нет и пока всего хватает. Дотянем до МРС, а там Дима клялся появиться и подвести продукты и палатку. Диме тоже дали телеграмму - напоминание с приблизительной датой встречи в МРС. По домам отправили открытки с изображением соболя, других не было. Дополнили свои продуктовые запасы покупками в местном магазине. Пошатались по деревне, наблюдая веселую жизнь сибирской глубинки. Заодно нашли дом местного егеря, чтобы оплатить проход по побережью. Его жена попросила подойти попозже, он будет через час. Хорошо. Пока унесем покупки в гостиницу.
Николай Николаевич Косорев – бугульдейский егерь – человек редкой судьбы. Он пережил авиакатастрофу, случившуюся в Иркутске в семидесятых годах. После падения самолета ему удалось выжить. Правда мало тогда у него осталось целых костей и органов, но он здоровый сибирский мужик выбрался из лап смерти, более того, восстановился и сейчас работает егерем, объезжая свой участок на коне и наблюдая свой мир единственным оставшимся глазом. Сам он не любит вспоминать свои злоключения, однако его жена по секрету рассказала нам о них. А он рассказал о том, как добраться до МРС, о возможных трудностях на пути, напоил чаем и пожелал удачи. Хороший старик, надежный.
У нас в запасе остался целый вечер, и мы решили провести его с пользой. Для начала вытащили из Володи клеща. Потом решили побриться и подстричь Володю. И подстригли. Прическа правда была далеко не спортивной, и Вова стал походить на ЗК. Если учесть, что моя походная одежда состояла из солдатского комплекта весенней одежды (брюки и куртка ХБ, ватный бушлат, сапоги, правда, резиновые), то разудалой же мы выглядели парочкой для встречного в тайге – беглый ЗК и солдат – дезертир. Того и гляди не разобравшись подстрелят.
В гостинице под вечер постояльцы пьют. Нас тоже позвали к столу, а когда узнали наши планы, теплоты в отношениях значительно прибавилось - люди стали оставлять нам свои адреса. Далеко за полночь, устав трепаться, мы добрались до своего бильярда, расстелив спальные мешки на зелёном сукне локальных пороков, и мирно отошли в страну ночных грез и сновидений или, как говорят в народе, уснули.






О сайтe | Разное | Обратная связь


© 2002-2015 ozerobaikal.info