озероБайкал.инфо

информационный сайт о Байкале


Байкал: Общая информация о Байкале; Байкал в вопросах и ответах; Маршруты; Отчеты и рассказы туристов; Турбазы; Карты; Полезная информация...

Фотографии Байкала: Западный берег Байкала (Север, Центр, Юг); Восточный берег Байкала (Север)

Публикации: Геология; Законодательство; Животный мир; История; Кругобайкальская железная дорога; Легенды и придания; Общая информация; Охраняемые территории; Растительный мир...

Каталог сайтов; Форум...



» » » » 7 ЭТАП "СЫН И ДРУГ"

7 ЭТАП "СЫН И ДРУГ"

Категории статьи: Вокруг Байкала за 73 дня / Маршруты



с. Байкальское -- г. Северобайкальск -- п. Нижнеангарск -- Дагарская губа
(09.0692 -- 16.06.92)


"Вокруг Байкала за 73 дня"

09.06.92.
Ночь, облегченье, весы. Дорога до Северобайкальска. Переговорный пункт. Страшная весть -- сбывшийся сон. Бессонная ночь.

Всю ночь мучился, хотел сходить на улицу, но злобный пёс бегал по двору, не пуская чужих. Мочиться с балкона было не солидно, пришлось терпеть до утра. Только щелкнул внизу замок и раздались шаги, я мигом умчался вниз. Ну что может быть прекрасней июньского утра, когда пёс на замке.
ВЕСЫ: у меня 66 кг (было 74), сбросил 8.
У Вовы 77 (было 82), сбросил 5.
Завтракали на улице в беседке. Аркадий тихонько, чтобы не разбудить жену принес банку кофе, колбасы, сливки. Свежезакопчёный омуль истекал жиром и был моментально съеден. (И когда Аркаша успел его накоптить?) Потом он принес нам полторы булки хлеба и две банки тушенки. Мы не стали задерживать хозяина, быстро собрались, поблагодарили и пошли в Северобайкальск. Уже на выходе из деревни вспомнили, что нужно зайти на почту, но было рано, не хотелось терять время, и, убедив себя, что Петрович ошибался, двинулись по шоссе на Север. Не терпелось позвонить домой, услышать родные голоса, узнать, как там дела и что с Вовиной поездкой в Барселону. Тракт по-утреннему мокрый. Какие-то дети на велосипедах в противогазах. Чё к чему? Отвыкли мы от людей и городов. Машин шугаемся.
Мотать километры по асфальту дело не интересное. Считаешь километровые столбы, иногда любуешься Морем (когда дорога выводит на вершину горы) пытаешься на глаз определить расстояние до видимой точки на горизонте, потом сравниваешь по километровым столбам. Вова упылил вперед. У него ноги длиннее, шаг шире, прёт, как лось. Догонять нет смысла, задохнёшься, сбившись со своего такта. Через каждые пять километров он ждёт меня, отдыхая лишних минут пятнадцать. Так и топали с утра до обеда и с обеда до вечера, пока не дошли до Северобайкальска. Пошли на переговорный. Нужно ещё Диме позвонить, сказать, что мы уже здесь, пусть срочно вылетает. Валя (бухгалтер нашей фирмы «Григорий Шелихов») должна перевод послать, тоже узнаем. Пока переговорный не закрылся пошли звонить. Я по дороге нашел несколько рублей, видимо от какого-то Бурхана ветром снесло, на трассе много всяких деревьев с тряпочками. Что-то томило, не зря ли я эти деньги подобрал?
Моих дома не было. Света (Вовина жена) трубку взяла. Обрадовалась. Быстро рассказа Володе все новости по работе, насчёт Барселоны ещё не ясно. Потом я взял у Вовы трубку и спросил не знает ли она где мои, а то телефон не отвечает. Какая-то непонятная пауза. Я повторил вопрос. Начал волноваться, допытывать в чём дело. Света не выдержала и тихо сказа:
-- Лариса просила меня не говорить.
-- Что не говорить? – я уже злился.
-- В общем, Эрик, они в больнице. У Тимофея МЕНИНГИТ. - Её слова, как гром среди ясного неба.
Я заткнулся, не соображая, что делать.
-- Ты не волнуйся, уже всё страшное позади, криз миновал – попыталась успокоить меня Света.
-- Давно заболел? – я не верил ей, что всё позади.
-- В день рождения, четвертого обнаружили.
-- Еще недели не прошло, какое - криз миновал? Скажи честно, слишком хреново? – я настаивал на правде.
-- Да, – выдавила Света. – Он в Областной, под капельницами. Лариса с ним живет. Он в её отделении.
-- От менингита умирают? – зачем-то спросил я, зная, что умирают.
-- Да. Смотря какая форма. – Света у Вовы детский врач, она знает. – Дай Вову.
Я передал Вове трубку. Что делать?! Что делать?! В голове всё кругом. Я же чувствовал! Я знал, что что-то ни так! Знал! Знал! Что делать? Что? Твою мать!
Володя повесил трубку и молча смотрел на меня. Мне нужно было подумать, слова сейчас ни к чему. Пошли куда-нибудь посидим. Нужно что-то предпринять. Нужно что-то делать. Пошли на вокзал, пошли отсюда, хоть куда.
Завтра буду ещё звонить няньки Тимохиной, может она что пояснит. Скорее бы завтра, решать и действовать буду с утра – вечером не дозвонишься, дома никого.
Всю ночь провалялся на лавочках вокзала, так толком и не заснув, всё мучили вопросы, вопросы и глупые мои дурные фантазии (сплюнь три раза).

10.06.92.
Переговоры в 6 утра. Что делать? Саенко Александр Васильевич. Перрон.

Ясно было одно, что если я не узнаю все о сыне, я не смогу нормально продолжать путь. И если, не дай Бог, что-то с ним случиться, я буду знать, что мальчик звал меня во сне, а я не приехал – я просто чокнусь. Я не прощу себе никогда, что какой-то сраный Байкал я променял на зов сына.
Переговорный открывается в шесть. Я гораздо раньше уже сидел у двери. Но и в шесть я ничего не узнал. Что делать? Этот вопрос я твердил, сам не слыша, что произношу его вслух. Я метался по городу, уходил к реке, за виадук к Байкалу, искал тихих мест, но не находил ни мест, ни успокоения. Вова всё это время был рядом, молчал, как тень скользил позади. Что делать? Надо ехать в Иркутск! Надо ехать! Что бы там не случилось, он звал меня - нужно ехать.
На почте сказали, что перевода нет. Значит, нет денег. Остается одно – Саенко Александр Васильевич. Это «в случае чего» наступило. Идем в ментовку.
Грязные, с пыльными рюкзаками, с ножами на ремне мы притащились в городскую милицию. Дежурный удивился, но ответил, что начальника пока нет. Когда будет -- не сказал, явно не наше дело. Что ж делать? Будем ждать. В маленькой беседке до половины четвертого мы сидели и мозолили глаза всей милиции. Что-то ели, пили, доставали из мешков, и при этом ждали начальника милиции. Очень подозрительная парочка. Но никто не подошёл и даже слова не сказал. Смотрели на нас сквозь окно, переговаривались, уезжали и приезжали. А мы ждали.
Дождались. Александр, выслушав о моем горе, без лишних слов посадил нас на машину и привез к себе домой. Накормил, занял 400 рублей, пока мы мылись в душе, съездил на вокзал и купил билет на поезд на 22.05. Мы случайно услышали их разговор с Наташей в маленькой спальне. Последняя фраза Александра Васильевича дословно звучала так: «Горе – помочь нужно. А если я не прав... что ж, значит и так бывает». Потом вышел из комнаты и протянул мне деньги. До поезда мы просидели у него, смотрели телевизор, разговаривали о жизни и его работе. Вечером он увез нас на вокзал, пожелал мне удачи и уехал. Мы остались ждать состав. Я оставил часть денег Володе, да и что там денег-то было, если учесть, что на них был куплен билет – 75 рублей. Взял с собой 50, а оставшиеся мы проели в вокзальной столовой, где на нас смотрели как на прокаженных, особенно когда Вова стал кормить из своей тарелки бездомную собаку похожую на нас. Купили печенья и книгу. Договорились, что Вова звонит мне 14-го в 20.00, я говорю, как дела и когда прибываю. Если всё будет плохо, говорю, чтобы он возвращался, высылаю деньги. Если всё ничего – возвращаюсь сам. Двое суток мне добираться до Иркутска и столько же обратно, значить Вове неделю минимум жить здесь.
Ненавижу прощанье, но расставания от нас не зависят – кто-то уходит, кто-то остается. Таков вечный закон жизни, состоящей из потерь и расставаний. Перрон с грустным Володей отплывал в хвост состава, тоска сдавила горло, я сел в проходе на свободное место и тупо глядел в окно.
В 22.05 Вова остался на перроне в холодном северном краю. Я залез наверх и сразу уснул. Разбудила проводница, посмотрела билет, и я дальше провалился. Потом заправляю фляжку заваркой (т.к. нет стакана ни у меня, ни у проводницы). Залил кипяток -- получился чай. Вагон пыльный и душный. Чай -- очень вкусный!
Я уставший, худой и грязный, поэтому старался мало обращать на себя внимания, почитав, опять уснул. Но мой желудок творил чудеса и одна проблема, чтобы не затошнило.
Дальнейший рассказ про то, как я увидел сына, довольно грустный и очень личный. То, что написано в дневнике – достаточно, больше добавлять ничего не хочу. Продолжу с 14 июня – дня, когда я снова увидел Володю.

11.06.92.
Проносили мимо каталки. Я купил рыбу с рисом и луком (всего 20 руб.) У меня было 50 р. и В. осталось 75, остальные из 400 р. на билет, столовую, печенье (20), книгу и что-то еще съестное.
Съел рыбу в солнечное утро под стук колес и грохот проносившихся составов, и все! Снова полистал книгу и ел хлеб.
Сон до Гидростроителя, а там «Ангара» ушла. Поезд идет до Вихоревки, там перецепляют вагоны (4 шт) к паровозам. Я залез в один вагон, договорился с проводницей, обрисовал ей ситуацию, она дала мне место, но отправила к начальнику поезда сделать пометку на билете.
Нач. поезда где-то не было, нужно было ждать, а т.к. штабной вагон находился рядом с рестораном, я зашел туда и посмотрел, что могу купить на 25 рублей. Мне дали рыбу с вермишелью и луком и 3 куска хлеба. Я все съел. Поблагодарив, я пошел к начальнику поезда – он сказал проводнице, чтобы меня приютили, я понял, ушел в свой вагон и, объяснившись с проводницей, завалился на предоставленное мне место.
Рядом в купе ехали дама с дочкой.
Они пили чай и ели конфеты (аромат!!!) и с презрением (а дочь с любопытством) смотрели на мой гардероб, но сумки не прятали и доверяли.
У меня было много возможностей взять со стола конфеты, но я запретил себе это делать, потому что я, во-первых:
Не мелкий воришка, а во-вторых:
Я терпел в надежде, что угостят (так и не угостили).
Читал. Спал, Читал. Тайшет. Перемычка вагонов, но ни на «Ангару» - она опять ушла. Новокузнецк – Иркутск. На пироне пирожки, сало, пиво, молоко, зелень – все вот. Пирожки стоили 3 р. штука. Бабуля на последние 5 рублей дала мне 2 пирожка (жалок был мой вид), сказав сынок. Они были с капустой и плохо приготовлены, но я их съел и не наелся.
Боже мой, как я хотел найти денег и нашел под рельсом 1 рубль. В буфете, отстояв очередь, подал рубль и сказал: «Хлеба». Дали 3 куска. Я их съел. Запил из фляжки -- и читать. Спать. Выходной.

12.06.92.
До Иркутска тащились медленно. С остановками. Добрались. Я вырываюсь из вагона, под поезд и ходу к автобусам. На 20-ку, троллейбусом – домой. Дома никого, и у Вовы никого (я звонил с вокзала – трубку не брали). Я к Говорковым.
Встретил Копосову. Телефон. Обед. Двинулся до больницы. Ключ, разговоры, домой. Заехал к Солдатову – нет никого. Домой. Ванна. Тушенка, коржик, чай с сахаром.
Переодевшись (О, чудо!) -- в больницу.
Зашел к Коле – в Листвянке, у этих дней свободных нет.
Сын выздоравливает, дал ему книгу для раскраски, Лариса угостила персиком и много чего еще.
Потом домой. Чай, рассказы. Стирка. Сережа Чувашев. Пиво с бутербродами. Много съемок на фотоаппарат. Звонок Диме. Стирка. Футбол. Гол. Шотландия.

13.06.92.
7.45. Позвонил Дима, сейчас заедут все. Позавтракал. Перевесил вещи. Теплоход – на завтра 7.00. Нужно к Вале за деньгами, за билетами. Сейчас приедут, привезут, поедем доделки делать (палатку он не взял).
Дима подъехал в 9.00. Ничего не привез. Поехали к Вале – и той тоже дома нет. Отцу сказал, чтоб звонила. Поехали к Д. Загрузились. Забрал ящик тушенки для МРС (потерявшийся). Заехали к Косте, у брата забрали палатку – она уже месяц там лежит. Потом ко мне. Потом я загрузился, приехал тесть. Лариса дала 680 рублей на билет. Съездили, купили с В.Т. На обратном пути встретился Кадач – он дал 2000 руб. (а я ему записку к Вале). Потом купил сахар, сушек, печенья и т.п. Потом к Тиме. Весь день с сыном. Вечером к Вовиным родным, там ужин и затоварка. У Светы загрузил прянички, сахар, протеин и т.п.
Потом домой. Сборы, уборка, письмо Вале и приказ о Д. увольнении. Он, оказывается, мог приехать только в воскресенье, т.е. тогда же, когда уезжаю я. Спать лег на ковер в 2.00. – чтобы начать привыкать к походной жизни, а то я что-то расслабился.

14.06.92.
Дорога к другу -- водный транспорт. Встреча. Гостиница. Душ, переход по крышам, сытный ужин.

Я уже порядком соскучился по Вове. Хорошо, что с Тимохой всё нормализуется. Пора двигать, и побыстрее возвращаться. Дома полно дел, но окончить, сделанное на половину, конечно нужно. 5.30 подъем, сборы, в путь.
Рюкзак мой трещал от тяжести продуктов. Но приятная ноша не так тяжела, тем более что завтра от неё останется меньше половины. На остановке долго автобуса ждать нет времени, ловлю тачку и на причал. Решил ехать в Северобайкальск на водном транспорте. Во-первых, быстрее на целые сутки, во-вторых, увидеть пройденный путь со стороны моря – это любопытно, и в-третьих, меньше пыли и грязи почти за ту же цену. Хотя третье – не главное.
От причала «Ракета» отправились почти вовремя, опоздание всего на полчаса. Это нормально для нас, не нормально то, что сразу сломались. Какое-то масло попало в какой-то редуктор, остановились посреди залива, долго стучали молотки, отдаваясь в воде. Потом еле ползли против течения к порту «Байкал». Здесь в порту «Байкал» пересадка на «Комету». «Ну, что, Порт, ждёшь нас? Жди! Скоро уже, скоро будем!» – мысли мои уже были в дороге, я опять попал в свою походную струю. Отплыли от причала – сломалась гидравлика у «Кометы». Обратно, ремонт 30 минут. Ну, ни как не хочет отпускать меня Иркутск. Или Байкал против? Ну уж нет, ребята, не остановите! Тронулись. Поехали, поехали, поехали. Всё, вроде разошлись, раскочегарились, забухтели, шёлк, дёрнулись и рванули полным ходом. Ну, с Богом!
Ай, как красива «Собачья тропа» (вспомнился Джеф), «привет, клещи – я жив!» Вот, дай Бог, пройти мне весь путь, я всю жизнь буду с каждым камушком Байкала здороваться. Всё побережье, вся чаша будет моей. Эх, размечтался. Настроение, как у ребенка, дурачусь, радуюсь, шучу. Буфетчицу Любу (а может Люду – не помню точно) очаровал. Чаем с молоком поит бесплатно. Вот так и бегал то в буфет, то на корму – берег смотреть, пока не остановились в МРСе. Там буфетчица Люба обменяла пиво на омуль. Я почистил ей несколько рыбин привычными ловкими движениями, сдирая кожу, как чулок, за что получил на обед картошку с курицей. Халява, брат, весь путь одна халява. А на Севере горит матушка Тайга. Дымы над Чикаго (Почему над Чикаго – не знаю, название какой-то песни или фильма, так - к слову пришлось). Короче, в 19.30. я причалил в Северобайкальске. Милая женщина на берегу, увидев мой рюкзак, предложила остановиться в гостинице – она администратор (таким образом залавливают постояльцев – прямо на причале). А что? Денег у меня невпроворот, мешок тяжелый, у Вовы завтра, т.е. после 24.00. день рождения, согласен.
-- Вы пока мешок посторожите, оформляйте двуместный номер, а я на переговорный - к другу. Нас двое будет. На сутки.
-- Двое. Хорошо, оставляйте. Паспорт только оставьте, вернетесь заберете – мы пока все оформим.
Вова должен звонить мне в 20.00. Уже 20.10., не ушёл бы. Не должен – пока соединят. Так и вышло. Захожу я в дверь переговорного, переполненного народом (воскресенье же), слышу: «Иркутск. Вторая кабина». Вова смотрит на меня и, почему-то, сквозь меня – не узнаёт. Я подошёл к нему и в упор спрашиваю: «Иркутск заказывал – получай. Здорово, Вова!» Удивленный, радостный, одуревший от моего появления, Вова забыл про вторую кабину. «Иркутск не отвечает. Заказ снимаем?» – орал динамик. «Снимаем, снимаем».
-- Как дома? – наконец-то очнулся Вовуня.
-- Да вроде всё нормально, криз позади.
-- Ну слава Богу!
-- Ты как тут? Голодаешь? – я знаю слабые места.
-- Да нет, живу на берегу в палатке, рядом семья туристов. Я весь день с детьми вожусь, они меня кормят, скорифанились. – Вова улыбался. - Первую ночь в юрте ночевал. Здесь местная турфирма юрты на берегу поставила. Пустили на ночь. Вот где красота. Тепло. Дом не нужен.
-- Пошли в гостиницу – я номер снял. Отмоемся, пожрем. Света там тебе шанюшек послала, курицу. Сегодня праздник желудка – я знал, чем соблазнять.
-- Пошли на берег, соберем палатку, я попрощаюсь. Я сказал, что на переговорный пошёл, меня к ужину ждут. Ты палатку привез? – Хороший вопрос
-- Привез, привез. Вижу ты классно тут устроился – к ужину ждут, – я тоже был рад его видеть.
На песчаном берегу цветные польские платки совсем не гармонировали с нашей ржавой. Горел костер. Пахло рыбой. Ребятишки обрадовались появлению Вовы. Взрослые приподнялись с мест. Володя пошёл прощаться. Я стал вытаскивать все из палатки и снимать её. Видимо не плохо Володе жилось в компании туристов – он вернулся с большим куском рыбного пирога. Быстренько всё уложив, мы отправились в гостиницу. Получили ключи от номера. Договорились насчет душа и первым делом, перекусили. Я рассказывал все Иркутские новости, Вова слушал и кушал. Утолив первый приступ радости Светиными рогаликами, отправились в душ, на второй этаж. Пока Вова кайфовал под струями горячей воды, я пошёл готовить праздничный стол – время перевалило за двенадцать, пора было друга поздравлять. Час прождал его, не меньше. Вовы всё нет и нет. Провалился, что ли? Во втором часу появился мокрый Вова. «Меня горничная в душе замкнула. Стучал – не услышала. Пришлось лезть через окно, потом по крыше. Мужик какой-то выловил – думал воры. Но вроде разобрались» – это был краткий рассказ его опоздания к праздничному столу. Через час, от того, что было вкусного в моём мешке остались только воспоминания. Сытые, мы рухнули в белые объятия постелей.

15.06.92.
С днём рождения, Вовуня! Почта, перевод, книги, светофильтр. Возврат долгов и благодарность за подмогу. Путь в Нижнеангарск. Гостиница "Северная".

-- Ну, что, Вова, с Днём рождения!
Настроение прекрасное, как правило, у тех, кто поздравляет. В этот день хорошее настроение и у «новорожденного». Он ещё только-только продрал глаза, сияющие искрами яркого летного утреннего солнца, а уже улыбка до ушей. И что-то там мычит, типа, спасибо. Странно, но у Вовы всегда хорошее настроение. С детства его очаровательная, несколько обезоруживающая улыбка в стиле Бельмондо, дала повод родителям называть его Вовуней. С этой, если можно так выразиться, кличкой Вова живет и по ныне. Для нас, привыкших к этому слову, иногда странно ловить взгляд посторонних или мало знакомых людей, когда они слышат, как этого высокого здорового парня называют «Вовуня». Весёлый нрав, отзывчивость, постоянная готовность придти на выручку и масса других положительных черт его характера, красноречивей любых объяснений, дает право ему быть Вовуней в любом возрасте. Но сказать, что Вова бесхарактерный, это означает очень крупно соврать и, как следствие, можно получить в морду страшный тяжёлый пинок окованным ботинком армейского образца от его друга. Сказать, что он слабак, значить ещё более соврать и, как следствие, можно ещё получить ужасную, тяжёлую... Более того, очень редко Вова сердится, но если сердится, то уж тогда – поберегись. Но не будем сегодня о плохом. О технологии доводить обидчиков до белого коленья по системе Михайлюка, ещё напишут монографии известные психологи. Сегодня о хорошем. Сегодня 28 лет Владимиру Анатольевичу Михайлюку (по отцу - Гейц). Сын украинки и немца, Владимир Анатольевич был младшим ребёнком (и вообще младшим) в семье Гейц – Михайлюков, состоящей из четырех человек. То есть, у него есть ещё старший брат Сергей. Мама Володи, Вера Александровна Михайлюк, преподавала русский и литературу в школе. Отец, Анатолий Владимирович Гейц, заведовал кафедрой кинологии (собаководства) в Иркутского сельскохозяйственного института (ИСХИ). Старший брат Сергей поступил в иркутский государственный медицинский институт, а закончил (переведясь) Саратовскую военно-медицинскую академию (надеюсь, я ничего не напутал с названиями должностей и ВУЗов). То есть, его окружение с детства было интеллигентным и не курящим. Почему три четверти семьи носило фамилию матери, объясняется тем, что дед Володи был немцем и, как следствие, попал под репрессии перед самой Войной (в память о деде осталось лишь пенсне, да и то, только после того, как обвинение было снято с него в шестидесятых годах). Владимиру Анатольевичу, молодому юристу, пришлось сменить профессию на охотоведа и уехать в Сибирь. Дети, родившиеся уже в Сибири, получили фамилию (всё нужно предусмотреть!) Веры Александровны. Воевал Вовин отец героически, что, видимо, в какой-то мере и сохранило его репутацию, карьеру, а может быть жизнь. В те тёмные и доселе не понятные времена, трудно было угадать дальнейший ход истории Страны, Семьи, Судьбы и Рока.
Нам с Вовой было по десять лет, когда мы впервые увидели друг друга и подружились. С тех пор, мы постоянно вместе. Учились в одном классе, отдыхали и тренировались в одних спортивных лагерях, вместе ездили на охоту (Вовин отец часто брал меня), в подвалах подпольно изучали каратэ, на крышах строили голубятни, мастерили луки и рогатки для охоты на чибисов и стрижей, ходили в походы, лазили по скалам, летали на мотоциклах, играли в футбол и хоккей и дрались. Даже в медицинском институте по началу учились вместе (пока я не ушел в Армию). Семьи и взрослые дела нас тоже не смогли разлучить. Мы могли часами трепаться, ржать и придумывать всякую фигню, очень сильно раздражая этим наших жен (тоже медиков). Взаимовыручка понятие относительное, так как выручать чаще приходилось меня (вся моя судьба – сплошные провалы), а Вова имел скотскую привычку рассказывать о своих проблемах уже после их разрешения, не давая мне шанс быть ему полезным. Как говориться, дай, Бог, каждому, такого друга. Вот, почему мы здесь и вдвоем. И так, пропев дифирамбы, я продолжаю:
-- С днем рождения, говорю. Встаём! Праздничный завтрак - здесь, праздничный ужин - в Нижнеангарске – дел ещё невпроворот. Вначале в лесничество за разрешением, пока они браконьерничать не умчались. К Васильичу нужно зайти – деньги отдать и палатку. На почту – Валька сказала, что отправили две тысячи. А потом двадцатку до Нижнеангарска. Если повезет, у Комарициных родственников заночуем, а нет – так в гостиницу рванем. Я за водой. Накрывай.
Славный получился завтрак из остатков домашней пищи.
В лесничестве сказали, что их участков на той стороне Байкала нет. Отлично. На почте сказали, что перевод пришёл. Отлично, но как получить. Толпы пенсионеров и ветеранов стоят сутками в очереди за пенсией и пособием. Мы, два молодых здоровых коня, без очереди будем ломиться сквозь толпу стариков к кассе? Да нет, конечно – мы сразу к начальнику. Дескать, так и так – помогите получить. Знаем Ваши трудности, но времени сидеть неделю в ожидании нет. Выручайте. Сколько есть. Получилось – получили 1850 из 2000. Да – плевать, хорошо, что так. В книжный, конечно, в центральный универмаг. Купили книги (А. Мень и другие редкие) и светофильтр, в аккурат к моему аппарату – повезло. Отправили родным и знакомым открытки с приветами и пожеланиями от нас крутых. К Александру Васильевичу – вернули долг, оставили до лучших времен старую палатку, книги, сумку с лишними вещами. Поблагодарили. В продуктовый – вкусности на обед. Обед в гостинице, пока еще не пришло время номер сдавать. После сытного обеда по закону Архимеда... в путь. На Север.
Прекрасная погода и прямая железнодорожная насыпь нам сократили путь, вдоль которого камчатка рыбацких резиновых лодок тягала омулей из Байкала.
Пытались разыскать родственников Комарицина, но только даром потеряли время и намотали лишних кругов по узким улицам пригорода. Их не было дома. Сосед, что-то долго перечислял фамилии, читал записки, объяснял про причал, на котором мы должны всех найти, но так толком ничего не объяснил. Достал. Да Бог с ними, переночуем в гостинице. В прошлом году, когда в разведку ездили, в ней уже ночевали. Знакомая «Северная» гостиница за 120 рублей приняла нас в свои пенаты, утолила голод праздничным ужином, возбудила прошлогодние дождливые воспоминания пребывания на этом Северном берегу, сердитого Моря, и нежно убаюкала в чистых простынях деревянных кроватей.

16.06.92.
Хлопоты и оформление бумаг. Посылка в Гремячинск. Река Кичера, переправа. Дагарская губа -- север Байкала. Нижняя Ангара. Орнитологи, ужин. Огни далёких городов.

С 8 утра начались хлопоты и оформления разрешений. Теперь наш путь продолжится по Восточной стороне Байкала. Нужно предусмотреть всё, за всё заплатить, Чтобы там в тайге не возникали проблемы бюрократического плана. Первым делом получить бланк разрешения на проход через Баргузинский заповедник. Согласно письму от директора заповедника, нас должен ждать некто Федоров – работник заповедника, житель Нижнеангарска. У него мы должны получить разрешение и договориться о нашей дальнейшей встречи с ним, уже как с проводником по территории заповедника и, прилегающего к нему, биосферного полигона. Дом Федорова мы разыскали в северном пригороде. Жующий Толя (так его зовут) лениво вышел к нам из дома, вынес разрешение, объяснил, что нам нужно ещё заплатить лесхозу за проход по их территории и в исполкоме за Флорихенский заказчик. Объяснил, как найти эти конторы, пообещал ждать с 22-го числа в зимовье за Шегнандой, там, где начинается биосферный полигон.
Директор лесхоза Вячеслав Георгиевич долго понтовался, объясняя нам про лесные пожары, грозился разрешение нам не дать, но после того, как я вытащил из запасников своего рюкзака официальные бланки нашей фирмы (всё предусмотрено) обмяг, подписал бумаги и счет на оплату безналичными денежками. Повеселел, объяснив нам свою перемену настроения тем, что теперь, если что, все пожары спишет на нашу фирму. Наивный. Ну пусть, главное получили «добро» и некоторые объяснения по карте об особенностях тропы на том берегу.
В магазине затоварились продуктами для отправки посылки в Гремячинск. Однако на почте не оказалось посылочных ящиков. Вот тебе напасть! Пожалев нас, работники почты обещали после обеда ящик найти. Ну, и на том спасибо!
После обеда в исполком. долгое ожидание начальника контрольно-спасательной службы (КСС). Заплатив 60 рублей на развитие КСС, а не за проход по Флорихинскому заказчику («Это один хрен» – сказал нам начальник, видимо, считая нас за идиотов), мы снова появились на почте. Бабаньки нашли аж два ящика. Их-то мы и заполнили продуктами. Снабдив посылки заказным письмом на имя начальника Гремяченской почты с просьбой не отправлять посылки до тех пор, пока мы не дойдем до Гремячинска (а мы гарантировали, что дойдем), отправили их в недалёкое и желанное будущее.
Дела сделаны! На переправу! На Тот долгожданный берег! Но с начала, как последний штрих пребывания на этом берегу, блинчики и кофе в кафе.
Вот теперь – к Кичере, на переправу!
На халяву переправиться не удалось. Долго бродили по берегу меж многочисленных рыбаков, тягающих щук и окуней, но лодки так и не нашли. На лодочной станции, к которой пришлось вернуться, меня культурно послали. Благо молодые ребята, случайно услышавшие о нашей проблеме, (за водку) пообещали подъехать через час за нами и переправить в Дагарскую губу. О`кей!
Мы сидели на берегу и в бинокль рассматривали, как рыба «плавится» в реке. Рыба кишила. Все рыбаки ловили щук и окуней с неимоверной скоростью – только забрось и тяни. Внимание привлек один бурят с палкой, вместо удилища и раздолбанной снастью, примотанной к ней. Он так неумело кидал блесну, что больше времени тратил на распутывание бороды, а не на ловлю. Но и этому чёрту удалось вытащить щуку на берег, изрядно изваляв её в песке. Потом он с гордым видом положил улов в «бабкину» сумку и, задрав нос, ушел домой. Видя, что мы наблюдаем, он не ударил в грязь лицом. Молодец, посмешил.
Через пару часов на перешейки мы отливали спирт из фляжки нашим переправщикам, и, пока они его пили в зимовье, мы фотографировались для истории на самой Северной точки Байкала. Надо сказать, что Северная часть Байкала, представляет собой некий отстой, точнее, фильтр всего Озера. Всё, так сказать, говно накопившееся в водах и, разумеется, не утонувшее, прибивается к этому узкому песчаному перешейку. Какие-то ящики, банки, доски, мусор, лимонные корочки и даже презервативы. И если до этого мы просто хлебали ладонью воды Байкала, утоляя жажду, то здесь – даже писать было не приятно.
Поднялся шторм. Бедную жестянку, которая называлась лодкой, волны колотили, как проклятую. Но наши пьяненькие проводники уверенно лавировали между волнами и часов в девять доставили нас нервных и перепуганных к зимовью в протоке Верхней Ангары на долгожданном ТОТ берег. Лихо развернувшись, ребята умчались, а мы побрели навстречу человеку, появившемуся из дома.
-- Володя, здравствуй! – вдруг произнес подошедший. – Ты уже добрался?
-- Здравствуйте, Валерий Иванович. – ответил Вова, чем поверг меня в лёгкий шок. – Ага, добрались. Это Эрик – мой друг. Знакомьтесь.
Мы пожали друг другу руки, подхватили мешки и направились в дом. Вова болтал с Валерием Ивановичем о чём-то своём, из чего становилось ясно, что это бывший ученик его отца, что Вова его встречал ещё до нашего перехода и тот в курсе, что мы должны появиться. Тут-то я и начал смутно припоминать информацию о работающих на Севере Байкала орнитологах, которые должны нас встретить. Точно, был такой рассказ. Подзабыл я, видимо. И вот – приятная неожиданность. Значит, есть теплый ночлег, ужин и подсказка о тропах этой стороны, возможных препятствиях и, как всегда, приветы в пути. Это радовало.
До трех часов ночи мы четверо (Валерий Иванович на лодке сгонял за напарником Вадимом, который на дальних болотах наблюдал лебедей) пили чай, болтали о всём и не о чём, продуваемые поднявшимся Култуком, любовались огнями Северобайкальска и Нижнеангарска. Казалось, города лукаво подмигивают нам, поздравляя с победой прохода по Западной стороне Озера. Ветер пытался нас напугать, а Города успокаивали: «Не бойтесь, парни! Вы – молодцы! Вы преодолеете, сможете, вытерпите, пройдете и покорите!»
И тут стало ясно – дорога развернулась к дому. Мечты сбываются. Мы здесь!
Теорема – истина не требующая доказательств:
«Та сторона стала Этой, а Эта – пройденной»
Запутано, как всё в теоремах, но верно, точно, справедливо, очевидно и не требует, и не настаивает, и не просит ни каких доказательств! Да! Мы здесь!






О сайтe | Разное | Обратная связь


© 2002-2015 ozerobaikal.info