озероБайкал.инфо

информационный сайт о Байкале


Байкал: Общая информация о Байкале; Байкал в вопросах и ответах; Маршруты; Отчеты и рассказы туристов; Турбазы; Карты; Полезная информация...

Фотографии Байкала: Западный берег Байкала (Север, Центр, Юг); Восточный берег Байкала (Север)

Публикации: Геология; Законодательство; Животный мир; История; Кругобайкальская железная дорога; Легенды и придания; Общая информация; Охраняемые территории; Растительный мир...

Каталог сайтов; Форум...

Самая подробная информация солеконцентратор цена на нашем сайте.


» » » » 9 ЭТАП "РЕЛИКТОВЫЙ КОМБИКОРМ"

9 ЭТАП "РЕЛИКТОВЫЙ КОМБИКОРМ"

Категории статьи: Вокруг Байкала за 73 дня / Маршруты



р. Шегнанда -- р. Урбикан -- р. Кабанья -- п. Давша
(25.06.92 -- 30.06.92)


"Вокруг Байкала за 73 дня"

25.06.92.
Шторм -- лодок не будет. Вновь на поиски переправы. Реликтовый тополь. След волка. Переправа -- катастрофа. Возвращение в зимовьё. Охота на уток с клещём в шее. Медицинская профилактика. Голодный сон.

Когда много свободного времени, я довольно много царапаю в дневнике. Вот и в этот день, написано довольно подробно о наших приключениях. И, всё же, это дневниковые записи, а значит – сокращенный вариант, значит нужно расшифровать, добавить свои ощущения и переживания, подлить душевного тепла и приправить юмором. Скучно читать чужие дневники, будем читать рассказы.
9.42. Утро (Какая точность хронометрии!) На Байкале шторм. Белые барашки волн – первый признак опасности. Местные жители не выходят в Море, если в Море видны барашки. Бывает у берега их нет, а в Море есть – значит, локальный шторм скоро перерастет в глобальный – дураков нет, лодки глубже в берег. Крутой прибой, в зависимости от направления, меняет очертания прибрежной полосы, то возводя довольно высокие насыпи из гальки и песка, то слизывая их. Бревна, выброшенные в Байкал рекой, прибивает к берегу, и они колотят друг друга скрипя. Ветер, как одурел, рвет полиэтилен в окнах (если порвет – придется сидеть в бане), свистит на чердаке. (О! Чердак мы ещё не проверяли). Пока шторм – никто не приедет. Одиноко в такую погоду. И на душе тоска. И продуктов мало. (Чердак нужно обязательно проверить).
Вова еще спит, то есть кемарит – что-то шевелится, вздыхает. Ему тоже не сладко, но он виду не показывает – врач – исследователь. Хреновый же тебе попался кролик, Вова, если приходится вместе с ним в клетке сидеть и турнепс хрумкать. Терпи, Павлов, не с той собачонкой связался. Ладно, братан, сейчас буду готовить чай, а что дальше делать – после решим?
11.40. (Долго валялись) Готовим скорый завтрак-обед. Ждать лодки смысла нет – не приедет по такой погоде. Следовательно, можно рискнуть оставить дом и попробовать прорваться в верховьях. На всякий пожарный, оставим записку на столе – может кого нелегкая занесет – дождутся. Как минимум, будут знать, где искать. Решено: идём в обход – в верховья. Дождь. (Понятно, дождь. Какой шторм без дождя?)
«Самое большое достижение сего дня это то, что мы живы!» - Эту фразу оставим на завершение рассказа, она (и всё, что далее) была написана после ужина, когда все неприятности были уже позади. А пока, продолжаем:
Часа два шли вверх по тропе. Половина пути мне была знакома, и я, как гид, рассказывал Вове: «Вот солонец, вот тут я белку вспугнул, тут рябчиков, там следы видел, там - то, здесь – сё» Вторую половину исследовали вместе. Наконец, вышли к реке. Миллион рукавов. Однако, левый берег прижимается к горе, значит рукава только с нашей стороны. Нужно найти место, где их почти нет или где не слишком бурное течение. Тот берег, явно без рукавов. Кажется, нашли такое место. Штурманули один рукав! Слили из сапог воду. Подошли к основному руслу. Картинка не веселая: Перекаты, шум, пена. Мимо проносятся ветки, брёвна, улетая куда-то под берег. В такую воду только сунься – не выпустит. Что делать? Ширина реки – метров шесть - семь. Если попытаться свалить реликтовый тополь, один из тех, что нам часто попадаются на этом берегу, можно попытаться сделать переправу. Нужно только рассчитать его падение – в аккурат поперек реки, чтобы макушкой упал на тот берег. Ствол широкий – перейдем, как по мосту, держась за ветки – поручни. Решено – валим.
Этот исполин и не представлял своей судьбы. Рос себе, рос двести лет на берегу речушки в самой глухомани, а тут пришли два иркутских парня и красным туристским топориком начали ковырять, в три обхвата, ствол. Рубили и рубили, рубили и рубили и завалили. Мощный с наружи, оказался наш тополь гнилым внутри, как все таежные исполины, видимо. Падая, разломал наш великан стройную берёзу (белую подружку свою – не оставил он её одну в этой глухой тайге) Упал куда надо, но течение оказалось сильнее подкошенного богатыря – река схватила его за могучие густые ветки, развернула вдоль течения и унесла в подарок Байкалу. Несколько дней у нашего берега простирал он к небу свои безжизненные ветви, напоминая нам о соей трагической судьбе, молчаливо укоряя нас. Берёзы не было с ним.
Облом. Пошли выше, проскакивая по ходу мелкие заводи и ответвления. Нашли место для перехода – вроде мелко, но скорость течения достаточно сильная, стоило в воду зайти. Сориентировались. Посреди реки бревно на мели. До него 5-7 метров по течению, если пробираться с боку и 10-12 - если с верху, а от него мелкий переход на ту сторону. Но с боку, если снесет, не успеешь ухватиться за бревно. С верху – может прибить чётко к бревну. Рискнем подобраться с верху – все равно течением будет постепенно сносить вниз. Пошли вверх. На илистом берегу заводи свежий след волка. Кто-то за нами наблюдает! Волк – не медведь, он летом не нападет. Тем более на двоих. Это они зимой в стаи сбиваются, а летом рыщут по одиночке. А один он не нападет. Срубили шесты. Упаковали веши, как могли свернув мешки, чтобы в случае падения, как можно меньше промочить вещи. Страховка самая примитивная – веревка вокруг себя. Один идет – другой травит. Отсутствие опыта в этом вопросе приходилось наверстывать на ходу. Нам бы хоть раз попробовать до этого поработать со страховкой, уверен – столько ошибок мы не наделали бы. Но опыта никакого, даже теоретического. Казалось всё просто – обмотался и иди. Ай нет, это целая наука, которую лучше сначала изучить, а потом применять. Но что делать? Я иду – Вова страхует. Глубина, скорость, глубина. Не пройду – шест не держит. Да и шестом-то я упирался не стой стороны (после, в справочниках по туризму я узнал об этом, а тогда казалось все делаю правильно). Скользкое дно под ногами. Течение не дает поставить ногу – остановив меня в позе, типа, ласточка. Как дурак, простоял на одной ноге, упираясь в шест, а ногу поставить не смог. Смешно, наверное, со стороны. Возвращаюсь мокрый по пояс. Угораю. Вова тоже смеётся. Решили идти с боку (5-7м и перепрыгнуть можно). Не глубоко, но снова скользко и течение ещё сильнее. Но, пока, иду. Та же история - ногу поднял, а поставить течение не дает. Веревка в натяг. До бревна так близко, но шест скользит – не пройду! Возврат. Вот если со стороны лесины рискнуть, то прошли бы. Вова решил рискнуть – у него ноги длиннее (И он думает сильнее). Обвязались. Вперед. Теперь я страхую. Остается 4-5 метров. Травлю по его команде (через спину, напутав на руку). Остается 2-3 шага и (О! Боже!) Вову сносит и он падает в поток. Рюкзак увеличивает его площадь, течение подхватывает Володю и уносит в даль. Он почему-то лежит на спине и снизу вверх смотрит на меня. Я некогда не забуду его глаза. Он просто смотрел на меня. Его жизнь в прямом смысле была в моих руках. Эта тонкая скользкая веревка, от которой зависело сейчас всё, была в моих руках. Я упираюсь в берег, тяну изо всех сил, но скользкие камни не держат и я всё быстрее и быстрее скатываюсь к краю, к реке, в поток. Если меня снесет – нас уже ничего не спасет. Держусь из последних сил, кричу Вове, чтобы держался. Он болтается на веревке, его относит вправо к нашему берегу - ну еще чуть-чуть продержаться. Меня валит с ног и тянет в воду. Бешенная сила реки не оставляет шансов. Я цепляюсь ногами за каждую кочку, свободный конец веревки мотаю на тоненькие ветки ивы, торчащие из илистого берега. Сам хватаюсь за травинки, выдирая их с корнем. Дебил! Нужно было свободный конец привязать к дереву. Идиот! Еще чуть – и всё! - вода. И тут натяжение спало. Спасены! Слава Богу! Вова, почувствовав мель, встает и бредет ко мне, повторяя на ходу: «Я ног не чувствую». Быстро на берег. Там завал сушняка. Чиркнув спичкой, поджигаю весь завал. Да, хреналь бояться – вокруг от дождя всё мокрое, не сгорит. А загорится – дальне рукавов не перейдет – мы на острове. Костер. У Вовы ноги отмерзают. Срываю с него сапоги. Растираю. Сухая одежда. Горячий чай. Отходят ноги. Банка консервы. Почти отогрелся. Сушим сапоги, портянки, одежду, анализируем происшедшее. Вывод ясен: нужно свободный конец привязать к дереву на нашем берегу, и тогда, даже если перевернет, по закону маятника, прибьёт к нашему берегу. Что не говори, а опыт – великая штука. Нужно выбирать и домой. Хватит на сегодня приключений.
Обсохли, отогрелись – двинулись. Сколько времени? – Не знаю – часы промокли, запотели и электроника приказала долго жить, кончилась. Теперь мы остались без времени – мотать километры будет тяжело. По часам и карте можно ориентироваться на местности. Теперь остается только эта некудышная карта. Напрямую, через бурелом, без тропы выбираемся к дому. Направление выбрано, вроде, верно – не заблудимся. Дождь, мокрые деревья и какая-то тропа – то появляется, то исчезает, но не та по которой мы шли сюда. На горе вспугнули козу. Помелькав белой задницей меж деревьев, она исчезла. Не стреляли – не успели. Успели бы - стреляли – жрать охота, а жрать нечего! Наконец выбрались куда на знакомую тропу. Скоро зимовье. Солонец пуст. Хоть бы белка появилась. Кого-то нужно сегодня добыть. Жрать нужно! Зимовье. Я беру пушку и за утками к устью реки. Там на болоте их много. Пройдя полпути по косе нащупываю на шее клеща. Возвращаться не буду. Добуду птицу, потом клеща вытащу – не впервой. Мокрый ползу по песку к озеркам. Противно скрепит песок, клещ не дает покоя. Всё внимание, все мои болевые точки и нервные окончания сейчас находятся именно в том месте, где эта сука присосалась.
Табунчик уток возится в озерке. Позади штормит Байкал, грохот волн и шум ветра не дадут им меня слышать. Дополз до прибрежных кустов, осторожно выглядываю – их нет. Черт! Иду дальше. К следующей лужи. Крохали. Подкрался. Прицел. Бью! - Попал! Его аж перевернуло. Но, каким-то чудом, как подбитый вертолет, болтаясь по спирали, крохаль встает на крыло и уходит. Твою мать! Нашёл кого бить. Крохаль вообще живуч – пока башку не прошибешь, будет пытаться уйти или в воду нырнёт и зацепится под водой за травинку Так и сдохнет, но не вынырнет. Прячусь в кутах и жду. Вечереет – прилетят. Не успел подумать, плюхаются в воду двое. Аккуратно, как учили, вывожу одного под другого, чтобы одним выстрелом сбить обоих, ствол на упоре - на ветке, плавно нажимаю курок - огонь! Пиздануло так, что я оглох. Картечь. Четырехрядка. Перепутал патроны, идиот. А эти твари поднялись и ушли. Последний четвертый патрон всаживаю в уток уже вдогонку, со злостью и зная, что не попаду. Вроде опять попал, но ни гу-гу. Значит опять не попал. Остался один патрон с пулей – сберегу его для Миши. Что за денек? – сплошная невезуха! Бегу 2 км до дому – клещ покоя не дает. Вова растопил печь. Сушит вещи. Вытащили клеща, порядком по терзав мою шею – впилась тварь уже глубоко, пока я там канонады устраивал. Прижгли (болит). Ещё бы не болел, расковыряли нежную плоть. Ужин: 2 п. супа с 1-ой картошкой приправой грузинской. Банка сардонеллы. «Симилак». Чай со смородиновым листом и (Бог с ним) с сахаром (как подробно стали описывать количество съеденного – знать сильно прижало). О! Часы чего-то стали показывать. Пьем чай – пока все. Медподготовка. (точнее, заглатывание витаминов и аспирина, наслаждение анальгином, растирание колен и спин, контрольное прижигание мест укусов) Воспоминания пережитого. Спать.
Самое большое достижение сего дня это то, что мы живы!

26.06.92.
Шторм стих. Вова уходит на охоту. Прошлогодняя брусника. Наконец-то удачная рыбалка. Уха в ведре. Комбикорм -- порядочная гадость.

Сегодня утром появилось что-то похожее на солнце. Шторм стих. Может приедет кто-нибудь. Подождем. Вообще-то здесь красиво в ясную погоду. Была бы жрачка – отдыхай, как на даче. Но с едой проблемы, от голода слабеем с каждым часом. Если уж Вова не выдержал и первым делом с утра пошел искать моих подранков – дело швах! Что-то нужно придумывать с пропитанием. Намешав остатки круп, картошки и всего, что есть у нас пока в наличии, на еле тлеющем сыром костре, варим блюдо, под названием бирло. От одного виде такого варева становится тошно, но это какая ни есть биологическая пища - надо, Федя, надо. Станешь тут всеядным, как медведь.
У берега плюхнулись две утки. Схватив ружье, я пополз к обрыву в надежде добыть мяса. Выстрел прозвучал, будто кто-то пёрнул.
-- Порох отсырел. – Сказал Вова.
-- Спасибо. – Ответил я.
В чём - чём, а в галантности Вове не откажешь. Ясно же, что я мазила, так нет – порох отсырел. Хотя, наверное, он прав. После вчерашнего купания сухим остался только чай. Вот его-то в больших количествах мы и пьем, вдавливая в себя бирло и остатки протеина. Вспомнил, как оставил в зимовье (у Фролихе) снасти и резинку для рогатки. Сейчас бы всё это пригодилось – в озерах полно рыбы, а по берегу носятся трясогузки. В стародавние времена жаворонки и даже дрозды считались деликатесом (это я у Сабанеева прочитал), почему же не быть деликатесом байкальской трясогузке? Короче, дурак я, что оставил всё в том зимовье. Сам потом в рыбацком доме у Ширильды, за наличником отыскал и забрал (как чувствовал) старую снасть – обрывок тонкой лески, омулёвый крючок без бородка, пластинка свинца и истлевший поплавок. Где-то в рюкзаке все это валяется. Потом отыщу. А пока, проблевавшись от протеина и «Семилакса», потеряв остатки сил, полощу какой-то Вовиной медицинской фигнёй горло и валюсь спать. Так меньше расходуется сил. Может, дотянем (как те парни на барже в море) до прихода спасателей? И где сейчас эта оплаченная КСС?
Скрипнула дверь, разбудив меня. Вова с ружьем потихоньку выбирался из дома. Увидев, что я проснулся, он сказал: «Там табун уток у дома» и вышел. Чтобы не спугнуть дичь, мне пришлось сидеть в доме. И довольно долго. За это время я отыскал в рюкзаке рыболовные обрывки и смастерил снасть.
Слышно было, как улетали птицы. Выстрела не было.
-- Я не чувствовал на 100%, что попаду. – Пояснил Вова. – Я поляну нашёл с прошлогодней брусникой.
-- Далеко?
-- Нет. Метров сто.
Прошлогодняя окаменелая брусника была для нас мороженым. Правда, ползать и собирать её по одной штучке занятие нудное, но все-таки это еда. Подкрепившись камушками ягод, взяв ружье, я отправился на солонец, надеясь подстрелить хотя бы белку. Но солонец пуст, белки повымерли, рябчики исчезли, а стрелять в бурундука крупной дробью – всё равно, что чистить картошку кувалдой. От камня бурундук увернулся, насвистывая матерный мотив. Сделав крюк по другой тропе, промочив ноги, я вернулся пустой, и огни надежды в Вовиных глазах угасли. Мой рейтинг падал. Трудно завоеванный, годами дружбы и авантюрными выходками, авторитет таял на глазах. Я должен доказать право на существование. Поэтому, переодевшись в сухое, взяв снасть, я побрел на ватных ногах к озёрам удить рыбу. Вспоминая свои провалы в рыбной ловле на МРС, когда был у нас спиннинг, сейчас, с веточкой в руках, к концу которой примотано три метра хилой снасти, я не надеялся даже на чудо. Просто шёл. Копал червей, ловил кузнечиков и шёл.
Вода тихая и прозрачная. Хариус шныряет в глубине, явно видит меня – поэтому не приближается к снасти. О`кей. Забросив снасть, ухожу в болота – может, отыщу гнёзда крачек – яиц наберу. Гнезд не нашел, вернулся, а поплавка-то и нет. Осторожно тяну, чтобы не порвать леску и вытаскиваю на берег рыбину! Ага! Попался! Радости нет придела! Забрасываю снова и удаляюсь к реке. Осмотрев устье, понимаю, что вода прибыла ещё больше. Переправы не видать! Издали вижу Вову – сидит у берега в засаде на уток, ждет стопроцентный выстрел. Ну, пусть ждет – я уже с добычей. Возвращаюсь -- и вновь поплавка нет. Тяну осторожно, но у берега рыба срывается. Матерюсь. Забрасываю снасть снова. Пусть стоит, а я поскакал домой варить моего красавца – сил терпеть больше нету.
Вова уже на крыльце, в бинокль рассматривает меня. Заметил рыбу в руках. Заторопился разжигать костер. Вода уже кипела, когда я подошел. В цинковом ведре, разварив рыбину до состояния кашицы, мы наслаждались горячим рыбным отваром, но не наелись. И тут я вспомнил про чердак.
На чердаке, кроме мешка с комбикормом, привязанном к потолку, чтобы мыши не съели, больше ничего не было. Решив, что свиньи от комбикорма только толстеют, заварили себе котелок. Ну и кислая же это отрава. Кислотные добавки комбикормов для увеличения свиного поголовья совершенно не приемлемы для человеческих вкусовых рецепторов. Заглотив ложку корма, я чуть не блеванул опять. Жалко было потерять уху – сдержался. А потом ничего, приспособились: ложка этой адской смеси продавливалась в пищевод кружкой очень крепкого чая. Однако, много жрать не возможно – захрюкаешь.
Постепенно превращаясь в браконьеров и свиней, мы теряли физические силы. Моральный стержень пока крепок, не гнется, а то давно бы сожрали неприкосновенный наш запас – банку китайской тушенки в 550 грамм и консервированную колбасу, граммов на триста. Надежда не покидает нас, будем держаться. К тому же, сегодня пятница, конец рабочей недели - должны же появиться в выходные дни браконьеры. Появятся – перевезут. Это тебе, приятель, не егеря. Браконьеры люди отзывчивые, с понятием.
Спать, спать. Сгочно спать! (В. Ульянов-Ленин)

27.06.92.
Суббота. Лук и стрелы. Вова опять ушёл на охоту, я убираюсь и рассуждаю. Картошка. Что сделать, чтобы преодолеть Шегнанду. Оборванная снасть. Пионерский костёр. Теплоход "Святош". Обед на теплоходе -- стыдно вспомнить сколько съели! Пьяные от пищи на другой стороне реки. Ночь, зимовьё и много омуля.

Жизнь полна сюрпризов. И то, что ещё минуту назад казалось не возможным, становится само собой разумеющемся (мы уже рассуждали на эту тему и приводили пример). Вчера таким сюрпризом был пойманный хариус. Сегодня... но обо всем по порядку.
Если человеку стали сниться гастрономические сны. Если в шесть утра он садится за рукописи. Если он в непролазной сибирской тайге, думает, успеет ли друг его попасть на Олимпиаду в Барселону. Если он вспоминает дом родной и прощается с сыном - значит наступила наивысшая точка кипения. Кризис. Приближается катастрофа! Срочно необходимо действовать. Не важно что, но что-то делать – не сидеть сложа руки. Попытаться критически оценить ситуацию и искать, пусть даже самые невероятные, выходы из неё. Бездеятельность в это время – смерти подобна. И может к ней привести.
Опять неудачная попытка охоты на крохалей. Ничего, сделаю лук - настреляю трясогузок, чаек, бурундуков. Опыт с детских лет. Помыв посуду (тоже отвлечение от тягостных мыслей) приступаю к работе над луком. Вова подключился – тоже мастерит. Мой получился прочнее, Вовин сломался. Тогда он берет ружье и уходит на охоту (за одно проверить, есть ли брод ближе к устью). Я мечтаю, чтобы он подбил козу или изюбря. Тогда бы мы в ведрах наварили мяса и жрали бы его кусками. Вареное, дикое мясо! Кусками! Из вёдер! А пока уборка вокруг дома и внутри него. Растопка печи. Руки делают свою работу, мысль – свою. Собрал пол пакета брусники – придет, перекусим. Погонял трясогузок – напрасно. Обнаружил в болоте еще одну железную бочку с винтовой крышкой (первая лежит у дома в кустах). Возможно это шанс. После обсудим. В траве у дома обнаружил знакомый куст – похоже картошка проросла. Сбегал за лопатой, капнул – так и есть, целый куст. Полный котелок. Отлично – сварим в мундирах. Портится погода. Падает туман. Уменьшается вероятность появления лодок. Побрился – полегчало. Сажусь за рукопись:
Странная ситуация: на той стороне мы не сделали ни одного выстрела, хотя могли и часто. Нас кормили лепешками пастухи, рыбой конюх, нерпой охотники. Нам давали сухари и другой харч в дорогу. Здесь в заповеднике фактически мы без жратвы оставлены егерем, т.к. у него не было якобы бензина и времени перевезти нас ТУДА еще в среду (и сегодня мы были бы как минимум в Давше). Нас не подобрал катер. Мы палили костры и из ружья и хоть бы кто подъехал и спросил: что и как? Вова ушел на охоту и нет ни одного сраного лесничего. Мы оплатили КСС и этому лесхозу, чье лесничество, и про нас все забыли. Завтра выходной, сегодня выходной, но где браконьеры? Ситуация дурацкая, а стихия нас не пускает продолжать путь, жратвы нет, силы на исходе от этого, а ты как дурак ждешь лодку (да еще подплывут ли, возьмет ли?). Ждем! Последней умирает надежда – пожрать бы и тогда штурманули бы реку! О, Вова!!!
Эти записи наталкивают ещё на одну мысль. Вова придет – обсудим. Кое как вырисовывается некий план действий.
Вова пришел пустой, усталый, голодный и раздосадованный – гнал изюбря, но на выстрел не вышел. Ничего, ешь бруснику, а пока варится картошка – слушай, что я придумал:
Первое -- Есть две пустые двухсотлитровые бочки. Похоже не дырявые. Из них легко можно соорудить плот. Если зацепить за кусты на противоположном берегу реки веревку, плот превратится в паром. Привяжем к концу корягу или что-то ещё, зашвырнем в кусты – глядишь запутается. Тогда плот на воду и тянем до того берега. Думаю проскочим. Если запутается веревка в ветвях достаточно крепко, течением нас легко прибьет к тому берегу. Главное, чтобы веревка не подвела – второго шанса не будет. Это опасно, но можно.
Второе – наиболее легкое и с него можно начать: Складываем на косе огромный костер. Сухостоя на берегу – хоть жопой ешь. Обкладываем его зелёнкой. Поджигаем. Дым над тайгой – это пожар. Его видят либо в Давше, либо в Томпе, либо на том берегу. Через пару часов прилетаю пожарные, КСС, лесники – перевозят нас на тот берег. Начинают возмущаться – мы им в нос оплаченное разрешение и Федорова на закуску. А то, что они дебилы костер от пожара не отличают – их проблемы. К тому же костер с косы в лес не перекинется – озёра не дадут.
Сказано -- сделано. Перекусив картошкой, выходим на косу. По дороге наловив кузнечиков, проверяем снасть. Крючок оборван. Плохо. Не надо было оставлять снасть на ночь – теперь без рыбы остались. Собираем коряги, бревна, щепу. Стаскиваем на песчаный край косы. Рвем траву и ломаем зеленые ветки кустов. Маловато зелени, но в лес тащится за пихтой – два километра туда и два обратно – сил нет. И так еле переставляем ноги. Поджигаем что есть. Жар такой, что зеленка сгорает, не дав никакого дыма. Жаль. Не получилось. Ну, нечего. Подожжем ночью ещё один костёр. Низкая облачность поможет озарить огненным пламенем горизонт. Если вдоль косы запалить несколько таких костров – иллюзия ночного пожара обеспечена. Утром примчатся по всякому.
Стук мотора. Опа! Катер. Вдоль берега, в нашу сторону идет «Ярославец». Ещё очень далеко, но в бинокль видно, что едёт в нашу сторону. Глазом не видно, только стук мотора доносится по морю, но в бинокль чётко различим.
-- Так, Вова, давай в дом – пакуй вещи, ружье и вытаскивай всё на берег, чтобы не терять время на сборы, а то заартачатся – времени нет. Я здесь разбросаю костер и запалю факел, как подойдет поближе. Если пройдет мимо меня, пали костер у дома и стреляй в воздух. На выстрелы подойдут, ну хотя бы документы проверить. С этих – не слезем! – Во мне проснулся дух стратега.
-- Базара нет! – ответил Вовунька и умчался к дому.
Катер потерялся за мысом. Долго не появляется, но мотор стучит – значит не пристал. Долго, долго, давай выходи! Выплывает. Я ору и машу телогрейкой. Море и небо пронзает сирена – заметили. Отлично! Заметили! Плывут ко мне!
Белый пароход с надписью «Э.Святош» (может тёска святой?) причалил возле меня. Сбросили трап. Я на палубе. Плывем к дому у которого уже прыгает Вова с биноклем в руках. По пути взахлеб рассказываю нашу историю, безбожно сгущая краски (хотя куда их ещё сгущать?) Мужики молча слушают, не переставая делать свое моряцкое дело, подгребая к дому. Потом принимают на борт мешки, Володю и отчаливают.
-- В Давшу? – спрашивает капитан. – Там вас уже потеряли.
-- Нет, нам на тот берег, – я показал в сторону реки.
-- Нас специально за вами отправили. Вдоль берега шли – искали вас. Егерь звонил ещё в среду, сказал, что видел вас. А вас всё нет и нет.
-- А этот егерь не сказал, что он мудак? И что нас не перевез через реку, хотя Федоров – гнида, должен был ещё в понедельник нас ждать, – что-то не подумав, я стал критиковать работников заповедника.
-- Федоров – это отдельный разговор. Ну, что решили – на тот берег?
-- Аха, мы должны пешком идти – такое правило. Спасибо, конечно, но мы пойдем пешком. Продуктами выручите?
-- Посмотрим.
И посмотрели. Провели нас в кубрик. Набуровили нам в чашки вареной картошки, выставили латку с вареным омулем, достали соленого и хлеб. Чай с сахаром. Мы поедали, как очумелые – с голодного мыса, однозначно. Пока набивали желудки, мужики рассказали о реках на нашем пути, сказали, что на Кабаньем нас должны встретить. Потом наложили ещё еды, которую мы тут же слопали. Потом достали огромную кастрюлю с малосольным омулем, целый пакет картошки, три булки хлеба и все это вручили нам. Мы не верили своему счастью. Опьянев от еды, благодаря и радуясь, мы спускались на песчаный берег за Шигнандой. У того самого зимовья, которое мы должны не спалить. На прощанье взвизгнув сиреной, «Э.Святош» удалился. Капитан, улыбаясь, махал нам рукой. Дай Бог, мужики, вам счастья. Будьте здоровы и живите богато. Спасибо за харч и переправу. Мы улюлюкали в ответ громче сирены.
Счастливые, как дети, тут же на берегу разводим костер. Надо еще раз поесть. Чаю выпить. Ощутить это забытое зыбкое чувство - хозяин судьбы, (или еды). Смотри, смотри какой закат! Море, Небо - весь этот Мир снова стал розовым! Правду говорят, что от еды можно опьянеть. Лично я был пьян. Пел песни, плескался в Байкале, шутил, донимал Вову. Он делал то же. Ну, наконец-то мы переправились. Сыты до отвала. Завтра в путь, а пока отдых, обжорство, расслабуха, медобработка.
Не спалось. Трепались о спорте. Пили чай. Снова трепались. В два часа ночи сели перекусить. Почистили омуль, достали картошку...
Вот ведь как всё меняется!

28.06.92.
Яркое утро и эхо. Курумник, прозрачные воды, нерпа и хариус. Труп медвежёнка и изюбря. Первый медведь. Песни должны отпугивать медведей. Поиск зимовья -- в палатке страшно. Ремонт фотоаппарата в условиях тёмного зимовья в глухой тайге. Медицинское обслуживание.

Новый день встречал нас ярким солнцем, утренней свежестью и пением птиц. Старик Байкал, уставший от шторма, сегодня отдыхал, ленивым прибоем, тихонько перемывая прибрежный песок. Непонятно откуда появилось Эхо. Дублирует каждый звук. Я стою на крутом берегу, и радостным криком приветствую новорожденный Мир. Мир отвечает мне темже.
А справа, за Шигнандой жалкая картина: сумрачно и сыро. Лес, замотанный рваным туманом, грязным пятном весит над болотом. Бешенную реку рвет в Байкал рыжей жижей и кусками деревьев. Там всё, как прежде - проклято.
Плотно позавтракав, мы уходим на юг.
Настроение чудесное – мы снова в пути. Спугивая с лежбищ нерпу, фотографируем её грациозные подводные пируэты. Стайки хариусов прекрасны в прозрачной воде. Песчаное дно просматривается на много-много метров. Прибрежные валуны покрыты липочаном – мотыльком ручейником – любимым лакомством медведей. Берег крут и висит над нами на трехметровой высоте – мы идем по прибрежной галечной полосе шириной в полтора-два метра или прыгаем по курумнику, гладкому от ветров и воды. Красиво! О! В завале камней изуродованный труп медвежонка а, чуть дальше по берегу, истерзанный труп изюбря со спиленными пантами. (Вот сука бородатая – испугался, что сдадим) Понятно, началась заповедная зона. Это территория биосферного полигона, примыкающего к Баргузинскому заповеднику. В сущности, мы уже провели вечер, ночь и утро на полигоне – его северная граница – река Шигнанда. Бог даст – завтра будем в заповеднике. Может, увидим соболя – главное богатство охраняемой зоны, а может... Вспомнились слова Брянского из его книги: «На заповедной тропе в любой момент возможна встреча с "главным лесничим" – медведем или целой медвежьей семьёй». Заповедник ещё впереди, но уже страшновато, но и страшно любопытно (что это за приключения без медведя?) – медведей довелось видеть лишь в цирке и зоопарке. Вот и Черных...
Он смотрел на нас с высоты обрыва, затаившись в траве. Торчащие рыжие уши и черные бусины глаз – это первое, что увидели мы. Уже через мгновение он соскочил, развернулся и с хрюканьем стал улепетывать в глубину берега. Почему-то опять запомнились уши и прыгающий круп в высокой траве. Фу-у, ушёл. Осторожно продолжаем путь, двигаясь по скользкому курумнику, озираясь в сторону леса. Медведь вылетел из чащи метрах в десяти, остановился и стал прыгать на всех четырех лапах. Фыркал, ворчал. Потом развернулся и вновь растворился в лесу. Мы прибавили темп. Медведь выскочил снова, но уже гораздо ближе и снова запрыгал. Секунда – и он исчез. Глупый факел в руке, ружьё, как назло за что-то зацепилось – не вытаскивается из мешка. Где-то на дне патроны. А рыжий уже в пяти метрах в третий раз исполняет свой жуткий танец. Если сейчас встанет на дыбы – всё, труба. Щелкнул затвор. Медведь отскочил в лес и заревел. Потеряв его из виду, мы слышим его - он бегает взад-вперед перед нами, ломая сухие ветки и рыча. Спиной, спиной к Морю, мы аккуратно и скоро уходим подальше от зверя. Суета. Скользко. Страшно. Камни. Вдруг всё стихло. В глубине леса хрустнула ветка, и опять тишина. Кажется, ушёл. Да, - ушёл. Сердце ломает грудину, бешено скачет внутри. Воздуха мало, колени подкашиваются, вспотела спина. Присев на камнях, пытаемся отдышаться, не упуская из виду предательский лес. Потемнело в глазах. Здравствуй, заповедная зона! (Гори она огнём!).
Такие неожиданные встречи нас не радуют. Этот ушёл. А если б не ушёл? А следующий уйдет? Не успели ступить на заповедную тропу – тут же встреча с «главным лесничим». А что такое «целая медвежья семья»? Каждый куст и каждый поворот проходим осторожно. Внезапная встреча, особенно когда он поедает нерпу или слизывает липочан, может кончится трагически, поэтому решили шуметь, надеясь это поможет – услышав человека медведь должен уйти. Стали петь песни. Но не все песни подходят по такт шага. Потом, много не напоёшь – устаешь. В этом случае, подходя, просто что-нибудь орешь. Вова орет: «Михал Иваныч, дай тропу!» Я ору: «Медведя! Ломиться будете!». Глупее нечего было нельзя придумать.
Иринду прошли легко в брод, засучив до колена штаны. Время есть – идем до Урбакана. Судя по карте, там зимовьё. В нём-то и заночуем.
Урбакан проходим с шестами. (Опытные уже – не рискуем). Зимовья нет. Неужели ночевать в палатке? Желания мало – кругом медведи. Там, где берег песчаный весь утоптан следами, как на пляже. Вот только у пляжников ногти больно большие. Такими лапками зацепишь – как пять ножей полоснёт по телу. Свежесть следов и помёта не вызывает сомнений, что Михал Иваныч постоянно трётся рядом. Поэтому лучше ещё прошагать и напороться на зимовьё, чем защищать свои тушки тонким капроном палатки.
Ещё одна протока. Проходим и её. Нормально. Тропка тут же выводит к зимовью. Ну, слава Богу, наши старания вознаграждены – ночуем спокойно. Первым делом проверяем зимовье на гастрономическую пригодность. Находим сухую булку хлеба и две картошки – отлично. Костерок, приятно потрескивающий и наполняющий прибрежный вечерний воздух сосновым дымком, быстренько готовит уху. Отдыхаем. Переводим дух и нетрализуем адреналин коротким сном, чайком с листом смородины, густо растущей вокруг зимовья. Вова затеял ремонт своего фотоаппарата и, понятное дело, уронил на пол крошечный болтик. Полез со свечкой икать. Сменой, где там найдешь болтик? Тем более в темноте. Удалось уговорить его меньше топтаться, оставив эту идею до утра. Утром вместе поищем. За такую идею я получил усиленную медобработку: колени натерли Гидрокартизоновой мазью, ступни – вьетнамской звездочкой, спину – феналгоном. Протащить полтора месяца на своих плечах всю эту аптеку и не втереть хоть раз другу, Вова не мог. Я не против – кайф, когда тебе втирают мази после долгого пешеходного дня (особенно в ступни). Как бы сделать так, чтобы это вошло в привычку у В.А. Михайлюка -- моего личного врача?
Снова хочется есть. Едим. Натерпелись на Шегнанде – откопали себе яму желудка. Теперь, сколько не ешь – всё мало. Патология. И дневник-то теперь наполнен только отчетами о съеденном, да ещё что, где надыбали из съестного. Скорее бы Давша – получить посылку, нажраться и забыть сосущую тварь под научным название Гастр (желудок, твою мать!).
Хруст сухарей затих в темноте.
Страницы: 1 2






О сайтe | Разное | Обратная связь


© 2002-2015 ozerobaikal.info