озероБайкал.инфо

информационный сайт о Байкале


Байкал: Общая информация о Байкале; Байкал в вопросах и ответах; Маршруты; Отчеты и рассказы туристов; Турбазы; Карты; Полезная информация...

Фотографии Байкала: Западный берег Байкала (Север, Центр, Юг); Восточный берег Байкала (Север)

Публикации: Геология; Законодательство; Животный мир; История; Кругобайкальская железная дорога; Легенды и придания; Общая информация; Охраняемые территории; Растительный мир...

Каталог сайтов; Форум...



» » » » 9 ЭТАП "РЕЛИКТОВЫЙ КОМБИКОРМ"

9 ЭТАП "РЕЛИКТОВЫЙ КОМБИКОРМ"

Категории статьи: Вокруг Байкала за 73 дня / Маршруты



29.06.92.
Неожиданное пополнение запасов. Медвежатина на солнечном валунистом берегу. Поход к реке Кабаньей в камышах в надежде найти следы кабана. Переправа -- нас ждали. Три ленка на ужин. Отдых, рассказы, рассказы.

Часы врут безбожно, то отключаясь, то снова показывая какие-то знаки. Сколько сейчас время? Спросите что-нибудь полегче. Нужно было взять «командирские» и не выгибаться с этой электроникой. А теперь вот, смотри на свои иероглифы. Зато легкие – пластиковые. Ну, что сказать? – Дебил.
Приготовив завтрак, бужу Вову.
-- Будем сначала есть или искать болтик? – спросил я.
-- Я уже наладил аппарат. Ночью я его всё-таки нашёл, – обрадовал Вова
Вот заусило его! Я и не слышал, как он ползал со свечкой по полу. Ну, хорошо – меньше проблем. Значит только завтрак. На улице (привычка так называть всё то, что находится за стенами дома) довольно холодно и сыро. Солнце восходит, роса. Приходится поедать в зимовье, а вот чаёк – это дело святое – это на улице, у костра. Добив остаток пленки, перезаряжаем аппараты и в путь.
Два, рядом стоящих зимовья, не обозначенных на карте, пополнили наши продуктовые запасы. В первом поживились двумя стеклянными банками рассольника, сухарями и двумя картошками (почему везде оставляют лишь две картошки?). Плюс, нашли за оконной обивкой леску с двумя крючками. Теперь такие подарки мы принимаем с удовольствием. Во втором зимовье на стене весел холщовый мешок с вяленным мясом. Каждый кусок мяса был проткнут сальной бечевкой и имел не понятно кисло-горелый запах. Взяв несколько кусков, испачкав руки в сале и сажи, посчитали, что это медвежатина. Сготовим на обед – распробуем. Будем считать повезло. Уходим.
Жара. Ну, наконец-то можно снять телогрейки. Считай, уже меся, как лето, а мы всё в телогрейках. Всё мерзнем, шмыгаем носом и совсем не загорели – только лицо и руки по локоть. На круглых камнях - экспонатах лимнологического музея, заваливаемся варить обед. Костерок дымит в камнях. Бурлит рассольник с копченым мясом. Мы валяемся в трусах на горячих камнях. Сохнут вечно сырые телаги, сапоги и спальники. Белый каменный берег, лазурный Байкал, крикливые чайки и кучевые облака, ежеминутно превращающиеся то в замки, то в драконов, то в огромные небесные каньоны, радуют глаз, бередят воспоминания, пробуждают мечты. Вот так бы, плюнув на всё, завалиться у моря на пляж и попивать «колу», наслаждаясь горячим воздухом, теплой водой и красотой летнего неба. А впрочем, это уже всё есть, колу заменим рассольником. Пора отведать, что там за варево.
Варево оказалось не очень. Копченое мясо испортило вкус похлебки. Супчик получился гаденький и не пошёл, не смотря на наш вечный голод. Медвежатина (а это была именно медвежатина) не покатила. Более того, Володя вдруг объявил, что мясо медведя на восемьдесят процентов заражено. Прочёл лекцию о возможных последствиях поедания этой пропастины. Об очень возможных заболеваниях, о недугах, подстерегающих людей даже через три года, после первого укуса такой пищи, и всякую другую фигню. А мы съели уже по куску. И у Черныха хавали Мишатину. Стало ясно – нам конец. Не отделаемся. Самое легкое – аскарида. Послушать Вову, так весь аппетит пропадет. Пришлось выливать всё варево, с сожалением глядя на скользкие большие куски мяса. И грызть сухари, запивая чаем. Чайки – дуры, достали! Сколько можно орать?!
Блуждая по старому, но ещё илистому руслу какой-то реки, в высоких зарослях камыша и другой не известной мне желтой травы, я всё искал следы кабанов. Мы уже подходим к реке Кабаньей, заросли – само то для кабанов, а следов нет. Зря же не будут называть реку и мыс. Но следов нет! Всякие следы есть – и козьи, и изюбря, и, понятное дело, медведя, и даже зайца, а кабана нет. Ну, да и хрен с ним – выходим на берег к реке. Где-то здесь нас должен кто-то ждать, как обещал капитан «Святоша».
Первый рукав Кабаньей проходим в брод, изрядно помочив штанишки и набрав полные сапоги воды. Пришлось разуваться, выжиматься. У второго рукава, с противоположного берега видна моторка. Свистнули (Вова лихо свистит), появился человек и погрёб к нам. Отлично! Поздоровались. Загрузились. Представились. Его зовут Алексей. Он лесник, работает на этом (там в глубине берега) кордоне. Вот уже второй день ждет нас.
Что-то Лёша сильно суетился, выронил весло, поскользнулся, свалился на дно лодки, и нас понесло в Байкал. Мотор не заводится, сколько и как не дергай. Хорошо, что поймали весло – догребли до берега. За шнур дотянули лодку до её стоянки. Паркуем и идем к его зимовью.
Классное хозяйство у Алексея. Зимовьё – что надо. Надворные постройки, типа, столик. Таганок. Все дела. Ночуем здесь. Переодеваемся (штаны промокли ещё на первом рукаве), вешаем к костру сушить наши тряпки, а сами в кроссовочках и трико ворожим у костра, готовя ужин и протирая уши доверчивому Алексею. Человека по глазам видно – сразу ясно поведется или нет на наши шуточки. Лёша был экспонат самый подходящий. К тому же, мы так устали втирать друг другу за эти дни, не видя ни кого, кроме моряков на «Святоше» (но им не вотрёшь, да и некогда было – ели), что Алёша был для нас просто подарок судьбы. И тут ребят понесло...
Первым делом Лёша раскрутился на тушенку, перловку и хлеб (против нашей заварки). Вообще, он парень оказался не жадный, словоохотливый (тоже не сахар одному торчать на кордоне сутками или неделями) и весёлый. Срубил он нас, когда, взяв спиннинг, пошел порыбачить. Понятно, что ждали мы его часа через два, сушились и готовили ужин. А он появился через двадцать минут с тремя уже чищеными ленками и воткнул их на рожны.
-- Ты что, это поймал? – у нас удивлению не было придела
-- Да. Сегодня Ваш день – клюёт хорошо.
-- Ты их уже даже почистил?
-- Кинул раз пять – трёх зацепил. Хватит. Там в реке и почистил.
-- Гонишь!
-- Здесь всегда нормально клюет, – совершенно искренне ответил Леша
Убрал. Чего и говорить – убрал. Зря. Это вызов – мы завелись.
Огромное количество хозяйской пищи кушали до полуночи. Потом растопили печь в доме, повесили сушить сырую одежду и ещё часа два донимали его расспросами.

30.06.92.
Комариное утро, полное еды. Снова медведи. Кордон, встреча с Бородой. Медведь у метеостанции в Давше. Давша, общежитие, Александр Поткин. Ужин, тёплая радоновая ванна, чай с молоком.

В 8.00. подъём. Прохладное комариное утро. Но солнышко светит, значит, будет всё о'кей. Одежда высохла, часы подведены, пора кушать и собираться.
Алексей вновь упылил рыбачить, вручив нам пакет пшена. Мы, по своей привычке, весь его и заварили. Через час, когда от килограмма пшена, рыбы, жаренной на рожне, сала, масла и черемши не осталось и следа, Алексей очень удивлялся нашему аппетиту. Он полагал, что заварим кашки грамм двести, но килограмм этой куриной пищи, растворившейся в наших утробах, для него было не постижимо. Как бы там ни было, Алексей дал нам полезные советы, как идти до Давши, что делать если заплутаем (стучать по стволам деревьев – крик не слышен в лесу, а стук разносится очень далеко), и ещё раз посоветовал остановиться в Давше у Шуры Поткина в общежитии у гаражей. Потом вынес из дома две банки тушенки, кусок масла, кулёк сечки и вручил нам на дорожку. Спасибо. Приятное пополнение. Может, когда встретимся!
Часа два шли прекрасной тропой по чудесному лесу греемые утренним солнцем и обдуваемые свежим морским ветром. Зимовьё. Зашли, конечно. Пошарились. Пусто. Повалялись на нарах. Отдохнули. Вову опять понесло про медвежатину. Чтобы успокоить медицинский персонал нашей экспедиционной группы, пришлось оставить в зимовье все куски медвежьего мяса. Может, и к лучшему -- грех кушать медведя, бродя по медвежьим тропам.
Выходим из зимовья. Медведь стоит посреди тропы и с любопытством смотрит на нас. Что нам было делать? Мы тоже остановились, сжимая ружьё, но пока ещё не наставляя на медведя (чтобы не провоцировать косолапого). В крайнем случае, успеем заскочить в зимовьё. Оценив нас, медведь спокойно развернулся и двумя прыжками оказался на высоком обрыве, вдоль которого проходит тропа. И что? Если он так заскакивает вверх, то как же он спрыгивает с обрыва? Идти дальше? Постоим. Постояли. Потихоньку пошли. Прошли то место, куда ускакал медведь, потом прибавили шаг, но глаз уже не с обрыва, что слева, не с кустов, что справа, не спускали. Потом снова начали петь и кричать: «Михал Иваныч, дай тропу!» А тропа забита медвежьими следами и свежим дымящимся пометом. Нервы, как струны. Не расслабишься. Не полюбуешься красотой здешних мест. Идёшь, как Штирлиц, на всё озираешься. И что толку. Стоит. Опять стоит и смотрит. Наверняка вышел узнать, что там покойники идут орут. Сволочь – совсем не боится. Уставился, и всё тут! Медвежат вроде не видно – значить самец. Деревья вокруг тонкие, да и расстояние маленькое – не успеем заскочить на дерево. Тоже стоим. Нас двое – он один. Он сходит с тропы и не торопясь уходит в лес. Мы торопясь уходим вперед по тропе.
Пограничную реку Езовку (граница Баргузинского заповедника), если верить карте, можно пройти в брод или по мостику. В брод мы уже находились, пойдем по мосту. Сфотографировавшись специально с оружием у опознавательного позорного сооружения (визитная карточка заповедника), мы ступили на прекрасный, бревенчатый мост, внешне точь-в-точь, как в кино про индеецев «Золото Маккены» (Ох уж эти воспоминания детства). Чудный вид, чудный плёс, чудный прозрачный поток таёжной речушки. На той стороне реки заболоченная заводь. Два медведя, завидев нас, уходят в заросли травы. Здрасти! А нам как на ту сторону теперь идти? Но делать нечего, идем, рассудив так: если бы хотели напасть – мы бы их не увидели. Когда Миша нападет, мы узнаем по нестерпимой боли в позвоночнике или черепной коробке. Это успокаивает? Не очень. Но хоть это.
Первый кордон заповедника на реке Куркавка встретил нас в обеденное время добрым стариком лесничим, который угостил нас четырьмя копчеными омулями и половиной булки хлеба. Пристроившись под разлапистой сосной на берегу реки, мы ели рыбу, слушали рассказы старика о том, как он прямо из окна дома (дом в десяти метрах от нас), выхлестнув выстрелов стёкла, завалил медведя (примерно на этом месте, где мы кушаем). Мы угостили его крепким чай и стали ждать лодку, которая, как обещал старик, должна вот-вот за нами приехать и переправить на другой берег (он договорился, да и про нас здесь уже все знают).
Лодка промчалась мимо. Дед насторожился, но промолчал. Лишь через три часа лодка вернулась, и из неё вышел (кто бы вы думали?) Борода. Протягивая нам руку, как старым знакомым, он спросил:
-- В Давшу сегодня едете?
-- Ты что, блять, издеваешься? Мы тебя четыре часа ждем, а ты ещё издеваешься, – он конкретно достал. – Нам на тот берег нужно.
-- А? Ну щас мы приедем – ждите. – Борода и два его попутчика о чем-то поговорив с дедом-лесником, отчалили от берега.
-- Вот, козлы! – сказал Вова в след уходящей лодки. – Мы их столько ждём, чтобы они подъехали, спросили.
-- Я вас сейчас перевезу, – вдруг сказал лесник. – Вон в ту лодку загружайтесь, а я сейчас, – дед зашел в дом и через минуту вышел с канистрой бензина.
Вот, чтобы мы делали без таких стариков? И чтобы мы сделали, попадись нам не на территории заповедника, бородатый ублюдок. Спасибо, папаша. За рыбу, за хлеб, за понимание, за время твоё и доброту.
Всю дорогу до Давши нас пожирали комары, мучила жажда (от копченой рыбы видимо) и выламывал ноги курумник. Тропа, небольшими кусками, давала передышку, но тропа была медвежья, а это напрягала. Местами, вместо утоптанной дорожки, попадались, веками вытоптанные сотнями поколений медведей, медвежьи следы – тропа зверя, когда каждый ставит лапу точно в след, прошедшего до него. Мы попробовали идти по ней, ставя ноги точно в медвежьи следы – не удобно, в коленях ноги выворачивает внутрь.
С мыса Немнянда, красивого, как моя бабуля в девичестве, открывался вид на поселок Давша – центральную усадьбу Баргузинского заповедника. Где-то здесь должна быть наша посылка, возможная ночевка у некого Саши Поткина и разборка с администрацией заповедника по поводу придурка Федорова. (Не забыть бы поблагодарить за «Ярославец») Судя по прогнозам, взятым из книги Брянского, здесь можно принять радоновую ванну, т.е. помыться в теплой воде. Ну, что ж – посмотрим.
Спалив остаток пленки на великолепные панорамы, перезаряжая на ходу фотоаппарат (я уже лихо наловчился это делать), мы вышли к метеостанции. Белый штакетник, белые ящички, флюгера и прочие прибамбасы (это всё мы уже ни раз видели - все метеостанции стандартны, похожи одна на другую) остались позади. Всё, считай мы уже в Давше. Уже видны люди в посёлке, слышен лай собак. В пяти метрах от нас, в лесочке у берега костровище, выложенное по периметру камнями – похоже любимое место местных жителей устраивать пикники, - а в костре копается мордой огромный черный медведь. От неожиданности мы остолбенели. Медведь спокойно поднимает голову, смотрит на нас, разворачивается и не спеша уходит в лес, все видом показывая нам, как мы его достали, дескать, от куда вы взялись? – пожрать не даете. Он был так близко, он был такой огромный и он так спокойно отреагировал на нас, что мы испугаться не успели. Более того, понимая, что мы ему не интересны, мы тоже совершенно спокойно подошли к тому месту, где он рылся в остатках чьей-то трапезы и измерили его след: шесть спичечных коробков в ширину и пять в длину. Вот это машина! И чёрный, как смоль. Через пять минут мы были в посёлке и к своему удивлению и ужасу обнаружили его следы на песчаных улицах. Вокруг дома, собаки, а следы пронизывают посёлок во всех направлениях. Позже нам пояснили, что это хозяин здешних мест, и что ночами он довольно свободно бродит по улицам посёлка. К нему давно привыкли и не трогают. И он никого не трогает. Собаки, правда, лают ночью. Забавно – ночью гулять не стоит.
На доме, где, по объяснениям Алексея, должен жить тот самый Шура Поткин, висела табличка «Общежитие № 4». Следовательно, есть ещё, как минимум три, но об этом поразмышляем завтра, а пока открываем дверь, входим и здороваемся с мужчиной в клетчатой рубашке, склонившимся с надфилем над столом.
-- Здравствуйте! Вы Александр Поткин?
-- Я.
-- Нам Алексей – лесник с Кабаньего – посоветовал обратиться к Вам. Он сказал, что у Вас можно переночевать.
-- Можно, – спокойно ответил Александр, отложил свои инструменты и добавил, -- проходите.
Сваливая свои мешки на нары, которые нам предоставил хозяин, мы вертели головами, рассматривая внутреннее убранство этого, в сущности, барака с двух ярусными нарами, человек на восемь - десять, надёжной печкой-каменкой и огромным обеденным столом. Но вовсе не это привлекало наше внимание. На стенах, над дверями и окнами, везде висели старинные шпаги, сабли, рапиры, мечи и боевые топоры, украшенные цветными камнями, чеканкой и, Бог знает, чем ещё, но всё это напоминало музей.
-- Это чьё? – спросил я у Саши.
-- Это я делаю – хобби.
-- В смысле делаешь?
-- Ну кустарю помаленьку. Как-то в журнале увидел меч и Эрмитажа, дай, думаю, сделаю такой же, и сделал.
-- А что за камни? – я указал на инкрустацию рукояток.
-- Да так, стекляшки всякие. Где что найду, куплю. Металл – сталь, железо, медь, латунь, ну всё такое. Я в отпуск уезжаю в Москву или Ленинград или города, где есть такие музеи, хожу, смотрю, покупаю проспекты и копирую. Один в один. По размерам, по камням, по отделки. Вроде, получается. Вот взялся перстни делать... – Саша кивнул в сторону проспекта «Государственные собрания произведений искусств в Дрездене: из истории музея «Грюнес Гевёльбе», лежащем на стопке других многочисленных буклетов и журналов с иллюстрациями различных драгоценных музейных экспонатов.
-- Откуда это? – я взял в руки проспект.
-- По почте выписываю.
-- Ну ты даешь! Классно. Можно посмотреть? – вопрос относился уже к Сашиным экспонатам.
-- Смотрите.
Мы с Вовой стали вертеть в руках все, какие возможно предметы. Мечи мы пробовали на вес, удобность залегания в руке и прочность. Саблями просто махали. А рапиры скрестили. Ножи, само собой, сравнивали с нашими охотничьими – самым дорогим из наших вещей. Всё было просто блеск. Камни не вываливались, чеканка и резьба – отменная и профессиональная, металл подобран и спаян как надо. На сколько мы могли судить – тонкая работа. Молодец Шура!
А Шура тем временем уже накрыл на стол. Гречневая каша, молоко, конфеты, пряники и многое другое. Мы достали Лёхину тушенку, заправили кашу, достали нашу индийскую заварку и накипятили полный чайник чая. Сели ужинать. Саша рассказывал про свою жизнь, про жизнь в Давше. Про хобби и работу. Мы рассматривали стены и проспекты и уплетали за обе щеки, особенно сладкое. Плотно перекусив (нормальным людям всего, что мы съели за раз хватило бы дня на три), собрали все свои грязные вещи (Александр выделил стиральный порошок и банное мыло) и отправились мыться и стираться на горячий источник.
Дом, в котором располагался собственно источник, одиноко стоял на берегу и даже в темноте пройти мимо него было не возможно, а ещё только смеркалось, поэтому минут через пять мы были уже внутри его. Внутренняя отделка нами квалифицировалась, как стиль ЗК (соприкоснувшись с музейными экспонатами, мы теперь четко разбирались в стилях и направлениях, надо полагать). В предбаннике или, если угодно, в прихожей стояли ведра и тазы. Местные жители давно используют холявскую горячую воду в прачечных целях (говорят, даже некоторые дома отапливаются незамерзающей лечебной водой), мы тоже замочили на тряпье и отправились в ванную комнату. Две чугунные ванны стояли вдоль противоположных стен, из которых торчали перегнутые пластиковые шланги. Стоило шланги отцепить и выправить, как хлынула вода Температура воды – то что надо – градусов сорок, т.е. оптимальная для принятия ванн. Заткнув носками сливные отверстия, мы вальяжно развалились, наслаждаясь чудодейственной водой. Зашибись! Давненько мы вот так не валялись в ваннах. Нам, городским жителям, хлеба не давай, дай в ванне полежать (ну, насчёт хлеба я пошутил).
В общежитие вернулись чистые, с пакетами постиранной одежды и немного шаловливым настроением – или от радона или от предстоящего ужина.
Перед сном плотно обожрались. Отпились чаем с молоком. Вспомнили, что сегодня пятидесятый день пути. И, как младенцы, уснули.
Страницы: 1 2






О сайтe | Разное | Обратная связь


© 2002-2015 ozerobaikal.info